— И представляешь, ей ведь только материальные подарки нужны, а, к примеру, моё стихотворение она высмеяла, хотя я в конце него написал, что мы вечно будем вместе.

— Вечно будете вместе? Зачем ты ей угрожал?

— Тебе бы всё острить, Миша. Друг ещё называется, — обиделся Гришка.

— Извини, ляпнул, не подумав. У меня такое бывает.

— Притом очень часто, — вставил Ветров, осуждающе поглядев на меня. — Небось, над сударыней Каролиной ты так не шутишь.

— Всё верно, мой прозорливый друг, — усмехнулся я и покосился на расфуфыренную Кузнецову. Она уже кому-то картинно строила глазки и порой украдкой бросала на Ветрова внимательные взгляды.

— Вон как себя ведёт, — буркнул Гришка, тоже посмотрев на Кузнецову. — Хочет, чтобы я ревновал. Не дождётся.

— А ты семимильными шагами постигаешь премудрости любовной науки, — удивился я, вскинув брови. — Скоро уже мне у тебя можно будет брать ценные советы.

— Не нужны мне эти постигания. Просто хочу нормальных отношений, — протянул парень и наткнулся на строгий взгляд лекторши.

Ветров виновато улыбнулся и склонил голову над тетрадью. Я поступил так же. И больше мы с ним не разговаривали на этой лекции, впрочем, как и на следующей не поднимали тему его взаимоотношений с Кузнецовой. А та всё больше злилась из-за того, что Гришка не поддавался на её уловки. И она даже пошла ва-банк: после всех занятий пошла к остановке с каким-то старшекурсником, а не с Ветровым. Тот, конечно, чуть не взорвался от ярости, но не помчался за ней, а всего лишь дёрганной походкой покинул территорию университета.

Я же не спешил идти домой, а решил найти князя и поговорить с ним. Он отыскался в своём кабинете, где обосновалась пара резных шкафов, красивый ковёр на полу, зелёные обои на стенах, хрустальная люстра и массивный рабочий стол. Как раз за ним-то и восседал Георгий Александрович, встретивший меня мрачным взглядом.

— Присаживайся, ученик, — указал он рукой на кресло, стоящее в углу около окна, за которым покачивал ветками клён.

— Судя по вашему виду, встреча с Императором прошла не особо хорошо, — проговорил я, плюхнувшись на кресло.

— Могло быть и хуже. Мне просто строго-настрого запретили приближаться к ангелам, демонам и прочим аспектам деятельности особого отдела, — сказал князь, налил воды из прозрачного графина и залпом осушил бокал. — А если нарушу этот приказ, то меня отправят прочь из столицы.

— А как там дела с компроматом на моего любимого дядюшку? — жадно спросил я.

— Мои люди работают над этим, — проронил Георгий Александрович и вопросительно посмотрел на меня. — Ариил?