— Ерунда, — иронично усмехнулся я. — Вот у меня на той неделе температура была тридцать семь градусов. Вот тогда я думал, что помру. Только с божьей помощью и выжил.

— … Или с дьявольской, — сострила Дарья, весело посмеявшись в унисон с сестрой. — Ты же из этой «Башни» вышел, как дьявол из Ада. Все уже думали, что ты где-то на бровке мнёшься, а ты, оказывается, ещё и не выбыл из игры.

— Да, твоя стойкость стала залогом победы, — вставила внучка ректора, благодарно посмотрев на меня. — И самопожертвование. Жаль, что ты потерял сознание и всё пропустил. Стадион на ушах стоял.

— Вечером в новостях покажут. Такой финал телевидение точно поставит в эфир, пусть даже мельком! — заявила Дымова, уставившись за окно предвкушающим взором, будто там уже вовсю транслировали наш триумф.

— Однозначно поставят, — кивнула Виктория.

— Мы все вместе посмотрим эти новости! Я же обещала вам эпичную гулянку? — азартно выдала Дымова, посмотрев на нас полыхающими глазами. — Жду вас всех в шесть часов в кафе «Императрица». Я за всё плачу. И не надо отнекиваться.

— А никто и не собирался, — усмехнулась Дарья, вставая со стула и одёргивая костюм.

— Нас ждёт весёлый вечер, — закатила глазки Виктория, а затем помахала мне лапкой и вышла вон вместе с сестрой и Каролиной.

— Не залёживайся, Михаил, а то опоздаешь в кафе. Доктор разрешил тебе покинуть палату. Ты и так тут уже почти час лежишь, — весело сказала Дымова и, прежде чем выйти, замешкалась в дверях. И она весьма странно посмотрела на меня, словно её тяготила какая-то мысль.

Может, графиня вспомнила, что обещала переспать со мной, ежели её команда одержит верх?

— До вечера, сударыня, — проговорил я и многозначительно добавил: — И вам не стоит изводить себя по пустякам. Слово, данное в запале, или даже клятва — ничего не значат. Таково моё мнение. Всё должно быть по любви, а не иначе.

— Благодарю.

Дымова одарила меня признательным взглядом и вышла из палаты.

А я тут же откинул простынку и обнаружил, что на мне красуются лишь трусы. Благо, что кто-то принёс сюда мой форменный университетский костюм. Он дожидался меня на стуле около двери. Я быстро надел его. И практически тут же услышал робкий стук в дверь.

— Кто там? — спросил я, попутно прислушиваясь к своему организму. Ничто нигде не болело и не стреляло. Отлично!

— Это я! — выдохнула сестра. — Со мной ещё Григорий и Елизавета.

— Сейчас выйду. Меня уже… э-э-э… выписали. Даже сотрясения нет и прочих радостей жизни.

— А меня, представляешь, первой не пустили к тебе, хотя я — сестра! А этих четверых сударыней пустили! — сразу же обиженно протараторила Мария, стоило мне показаться в коридоре, обосновавшемся в той части универе, что отдали под крошечный лазарет.