— Пока всё. Но ежели мы что-то узнаем, то непременно скажем тебе, — с заискивающей улыбкой проговорил Артём.

— Благодарю, — кивнул я, испытывая чувство гадливости. Уж лучше быть честным забиякой, чем вот таким подлизой.

Артём с Виктором ещё раз мне улыбнулись и вошли в аудиторию, постепенно заполняющуюся студентами. А я остался стоять у окна, наблюдая за лестницей.

Кузнецова все не показывалась, из-за чего Гришка волновался всё больше. Зато показался граф Калинин. Он чуть не заморозил меня холодным взглядом и в то же время изобразил широкую дружескую улыбку и громко поздоровался, чтобы слышали мельтешащие по коридору студенты. Чёртов урод продолжает играть свою роль.

Я приветственно кивнул ему и таким же кивком поприветствовал появившуюся Елизавету, грациозно вышагивающую по коридору. Её бёдра так и ходили из стороны в сторону, а грудь призывно подрагивала, будто хотела выпрыгнуть из блузки, расстёгнутой на три верхние пуговички.

— Доброе утро, Миша, — пропела девчонка, белозубо улыбаясь. — Как прошла поездка?

— Замечательно, — отвлечённо проговорил я и увидел Кузнецову. — О, начинается. Сейчас Гришка будет ей дарить подарок.

— Дорогой?

— Золотая брошка.

— Достойно, — оценила Елизавета и тотчас весело добавила: — Интересно, что ему пришлось продать, дабы купить её? Почку? Душу? Чувство вкуса? Хотя за последнее он бы много не выручил. Максимум ему бы дали медяк. И то из жалости. Кузнецова же… ладно, не буду осуждать его выбор, хотя и очень хочется.

— Да-а, о вашем благородстве можно слагать легенды, — иронично проговорил я.

— Конечно, я ещё прославлюсь, как самая благородная дворянка, — усмехнулась девушка, кокетливо поправив кудряшки. — Увидишь, Миша, кем я стану лет через пять.

После её слов меня внезапно пронзил холодный меч страха. Я-то уже в ближайшее время могу стать совсем другим. Чёртов падший.

Меня охватил приступ ярости. Благо он не вырвался на волю. Даже бровь не дрогнула. Только взгляд поменялся, но он был направлен на Гришку, дрожащей рукой протянувшего коробочку Кузнецовой, предвкушающе покусывающей нижнюю губу, так что Лиза не заметила изменения, произошедшие в моём взоре.

Кузнецова же поспешно схватила коробку, открыла её и торопливо вытащила брошку, словно рыбак, наконец-то поймавший крупную рыбину.

— Понравилась побрякушка, — насмешливо сказала Елизавета, наблюдая за Кузнецовой, восторженно хлопающей глазами. — Думаю, у Григория сегодня будет… э-м-м… интересная ночь.

— Согласен, — сухо сказал я, глянув на друга. Тот гордо вскинул голову, расправил плечи и выпятил грудь. Мол, вот какой я герой, могущий дарить такие подарки. А уж когда Кузнецова звучно чмокнула его в щёчку, он совсем расцвёл.