— Да я не тебя спрашиваю, Курчавый!

Юлиан промолчал, но, решив, что может узнать у рабов много полезного, все-таки решил продолжить разговор.

— Да, Юлием меня звать или Юлианом, — вздохнул он. — Я из Ноэля.

— А-а-а, тогда понятно, чего такой бледный и черноволосый. Как ворона!

За стеной раздался недовольный стук.

— Замолчите свои поганые рты! Или я вам помогу! — закричал надсмотрщик, стуча по стене, судя по всему, палкой.

Понимая, что Туй не даст нормально поговорить, Юлиан снова отвернулся к стене и замолк, как и все вокруг. Он пальцами ощупал струп на пульсирующем от боли запястье. Скоро там, согласно тому, что знал о регенерации старейшин Юлиан, должна показаться новая белоснежная кость, которая будет постепенно удлиняться и обрастать свежим мясом и сетью кровеносных сосудов.

Весь день он думал, что делать, и пришел к выводу: быстро убежать не получится. Помимо злющего надсмотрщика, по саду периодически расхаживал громыхающим шагом караул. Неизвестно, сколько еще охранников находилось в доме и у ворот. У Иллы Ралмантона вся прислуга, кроме мага и двух телохранителей, как понял Юлиан, состояла исключительно из вампиров, существ быстрых и опасных. Это во-первых. А во-вторых, надетый браслет-клеймо, который время от времени мерзко подрагивал, придется рубить вместе с рукой, иначе его никак не достать. И тогда Юлиан останется вообще без рук, неспособный даже защититься, — немощный калека на ближайший сезон. Вот почему избавляться от руки нужно в самом конце, у реки, возможно, с помощью Вериатели. В-третьих, за стенами особняка Иллы были стены Золотого города. И в этом Золотом граде, как в муравейнике, копошилась воинственная стража, совершая постоянные обходы не только по улицам, но и по галереям на стенах, поглядывая с высоты.

Побег казался невозможным. Юлиан печально вздохнул, понимая, что еще долго не увидит своих любимых демониц. А пока настала пора решить одну проблему. Схватившись острыми зубами за рукав рубахи, Юлиан помог себе рукой оторвать крупный лоскут. Приложившись клыками во второй раз, он изорвал его на две полоски: широкую и тонкую.

Следовало сделать так, чтобы рука не отрастала. Иначе спустя месяц, как покажется новая кость, у Иллы Ралмантона возникнут вопросы, которые объяснить будет куда сложнее, чем невосприимчивость к магии. Сжав челюсти, чтобы не закричать, Юлиан наложил ткань на обрубок и туго обмотал его сложенным в несколько раз по ширине тонким лоскутом. Затем сделал это снова, разорвав другую часть рукава. Пока наконец пережатое и туго обмотанное запястье не онемело.