— Уходил — было нормально, — вздохнул Аким. — Как сейчас, не знаю. Ждут тебя.

— Недолго осталось. Страстная неделя.

— Видел? — ахнул Аким.

— Ходил следом.

— Какой он?

— Не такой, как пишут на иконах, хотя сходство есть. Высокий, сильный, красивый. Строгий и добрый одновременно. Говорит — каждое слово в душу. Я по-арамейски еле-еле, а тут все понимал — до каждого звука. Давай присядем!

Зеленоглазый опустился на ствол дерева, лежавший у стены, Аким сел рядом. Теперь я видел только их затылки. Зато слышал хорошо. Аким и его товарищ говорили по-скловенски, я понимал не все, но суть схватывал.

— Рассказывай! — торопил Аким. — Если б знал, как тебе завидую! Чудеса видел?

— Вкушал хлеб и рыбу.

— Те самые?

— Те… Мне досталась лепешка и рыбка, некоторые брали больше.

— Вкусные?

— Попробуй! — зеленоглазый достал из сумки кусочек засохшего хлеба. Аким жадно схватил его и бросил в рот. Захрустел.

— Обычный сухарь! — сказал разочарованно.

— Думал: манна небесная⁈ — засмеялся зеленоглазый. — Конечно, обычный. Люди есть хотели, а не причащаться.

— Зато я причастился, — не согласился Аким. — Получил прощение грехов.

— Так легко не получится! — снова засмеялся зеленоглазый. — Знаю теперь…

— Говорил с ним?

— К нему не подойти… Ученики ревнивые, близко не подпускают. Их можно понять: толпа, все лезут, больных несут. Кто я? Даже не иудей.

— Не гнали?

— Сказал, что прозелит.

— Поверили?

— Под одежду не заглядывали. Спросили о Торе, процитировал кое-что по-гречески — отстали. Косились, но терпели.

— Много его слушал?

— Трижды. Он проповедует, набежит толпа, потом — раз и ушел ночью. Куда — только ученики знают. Ходишь потом, ищешь…

— Вблизи не видел?

— Однажды в толпе подобрался. Хотел коснуться, но не успел. Он обернулся, увидел меня и подмигнул.

— Ну? — ахнул Аким.

— Он знает, кто я.

— Не может быть!

— Почему? Он же бог…

— Но еще не вознесся!

— Что это меняет? Он сын божий, которому ведомо все. Этот взгляд… Я не могу передать, что я почувствовал… Какой-то миг, а я увидел себя, жизнь свою… Он велел мне не бояться.

— Чего?

— Испытаний. Только я не знаю, каких.

— Я знаю! — вздохнул Аким. — Какие деньги сюда принес?

— Денарии.

— Такие? — Аким достал из небольшого кошелька монету.

— Вроде, — неуверенно сказал зеленоглазый, рассматривая.

— Кто делал?

— Нашелся один… Обещал, что в музее не отличат от подлинного.

— Убивать надо таких специалистов! Кто сейчас правит Римом?

— Тиберий. На монете написано.

— А портрет чей?

Зеленоглазый внимательно посмотрел на денарий:

— Не знаю. Не Тиберий?

— Гай Юлий Цезарь, по прозвищу Калигула. Сын Германика, приемный внук Тиберия, пребывающий в подростковом возрасте. Тиберию править еще шесть лет, никто пока не думает видеть на его месте юного садиста.