— Да, префект!

— Забытая богами земля! Там зреет заговор?

— Заговор может вызреть где угодно. Вале, префект! Радуйся! Не советую терять время, пока ты в Риме! Тебе предстоит трудная миссия. Зайди ко мне завтра…

Юний ушел. Отец задумчиво перевел взгляд на дерзкого раба с выбеленными ногами, и тот вдруг поклонился ему.

— Могу быть полезен тебе, сенатор!

— Ты?

— Я слышал об Иудее. Меня привезли оттуда.

Отец подошел ближе и стал разглядывать раба. Я присоединился к нему. Невольник был высок и хорошо сложен. Его мускулистое, поджарое тело говорило о привычке тяжелому труду, а шрамы на лице и на руках — о том, что труд этот не был мирным. Шрамы не портили раба — он был красив — той особой мужской красотой, которая нравится не только женщинам.

— Ты сражался против римлян? — строго спросил отец.

— Нет.

— Тогда почему здесь?

— Меня обманом захватили легионеры, когда я мирно шел по дороге. Наверное, им хотелось выпить.

— Не слушай его сенатор! — Маленький толстый человечек (я сразу понял, что это продавец), подбежал к нам, кланяясь. — Это дерзкий раб! Он распугал всех покупателей, а сейчас будет чернить меня! — Продавец хлестнул раба плеткой. — Падаль!

Отец жестом остановил его.

— Ты не похож на мирного путника! — сказал он рабу с усмешкой. — Думаю, руки твои держали меч, а не мотыгу.

— Ты прав, сенатор!

— Значит, ты воин?

— Начальник.

— Большим войском командовал?

Раб на мгновение задумался.

— Вы называете это когортой.

Отец заинтересованно посмотрел на раба.

— Это были пехотинцы или всадники?

— И те и другие.

— Как бы ты напал с всадниками на строй римских воинов, когда они стоят, сомкнув щиты?

— Я вооружил бы своих тяжелыми копьями, а в передние ряды поставил тех, кто в панцирях. Ваши пилумы для такой атаки не годятся, слишком легкие. Удар копьеносцев разрушит строй, следующие за ними всадники станут действовать мечами. Пехотинцы довершат дело…

Раб говорил, запинаясь, было видно, что он с трудом подыскивает слова. Его латынь была сухой, мертвой, по всему было видно, что раб учил ее по книгам.

— А если на твоих пехотинцев летят всадники?

— Тогда им следует упереть копья древками в землю, направив их в грудь коням. Копья тоже должны быть тяжелыми, пилумы сломаются. Годятся заостренные колья — те, что вы используете для ограждения своего лагеря.

— Ты действительно воевал, — согласился отец. — Но мне трудно верить, что ты не сражался с римлянами. Ты иудей?

— Нет.

— Докажи!

— Знаешь, чем иудей отличается от другого мужчины?

— Я видел иудеев, — усмехнулся отец.

Раб задрал грязную тунику и распустил узел набедренной повязки. Отец кивнул.