— Понимаю, к чему ты клонишь.

— Да, эти люди лет через шесть уже смогут составить конкуренцию товарищу Си на аппаратном поприще, — подтверждает До Тхи Чанг. — Они — молодые гении, знают по пять языков, а не только родной китайский. Ваш лидер иногда косноязычен, у него проблемы с риторикой и кто знает, как обстоят дела с письмом. Если он хочет править до глубокой старости, ему надо убирать этих молодых уже сейчас. Что мы и наблюдаем — вспомнить хотя бы недавний вывод Ху Цзиньтао из зала на весь мир.

— К чему ты так долго ведёшь? — интересуюсь.

— Я женщина, мне можно потрепать языком, — с лёгкой улыбкой парирует вьетнамка. — К тому же, пока ты был в Корее, я почти двое суток тут просидела взаперти в полном молчании. Спасибо, кстати, за питание — еда из ресторана просто супер. Твоя соседка-администраторша заходила проверить, чем я занимаюсь, и заносила еду. Жаль, что она такая неразговорчивая. Прости за долгую прелюдию, просто мне совсем не с кем поболтать.

Собеседница, одетая лишь в короткую футболку и стринги, не скрывающие почти ничего, подбирает под себя ноги.

— Модели с твоей внешностью можно всё, — дипломатично скругляю углы, проклятая физиология. — Болтай сколько хочешь.

До Тхи Чанг лениво сопровождает поначалу мой взгляд, вынуждая меня коситься вниз, но тут же равнодушно отворачивается к окну:

— У нас во Вьетнаме немного иначе. У вас никто не может быть спокоен за своё будущее, спасает только показная лояльность в понятно чей адрес. Но даже это не гарантия — если у Него испортятся отношения с бывшими друзьями и соратниками, их тоже могут притянуть за коррупцию. А у нас всё устроено интереснее.

— Заинтриговала. Продолжай.

— Если ты добровольно отдаёшь со своего приработка тридцать-сорок процентов на благотворительность — ремонт школ, магазинчиков, что там ещё есть вокруг в провинции — тебя не трогают до поры, — объясняет вьетнамка, спрыгивая с подоконника и начиная расхаживать по комнате. — Есть ещё один популярный способ благотворительности: закупаются пайки с хлебом, рисом и мясом для стариков и нищих. Всё передаётся в небольшие магазины, владельцы которых знают каждого посетителя в лицо. Есть коммунизм на словах, а есть — на деле, — философски итожит она.

— Хочешь сказать, во Вьетнаме все так и делают? — недоверчиво уточняю, провожая её глазами.

До Тхи Чанг останавливается и поворачивается ко мне:

— Ну, может не все, но у кого доход от полумиллиона-миллиона — точно, — пожимает она плечами. — В этом главное отличие от Китая. У нас ты можешь зарабатывать как угодно, а у вас, если ты не друг товарища Си, о серьезном бизнесе остается только мечтать. Про другое вообще молчу. Во Вьетнаме же можно вообще не иметь связей, а просто честно делиться. Это негласные правила игры — не всё тратить на себя, а делать отчисления на социалку.