Солдаты, которые изо всех сил старались сдержать натиск чудовищ, представляли собой не больше опасности, чем соломенные мешки. Пули не могли пробить мощный панцирь тварей, лишь злили их, отчего хищники набрасывались с еще большей яростью. Первобытный ужас, пропитанный смертью, кровью и отчаянием, захлестнул маленькое убежище последних оставшихся в живых. С «костяными» нельзя было договориться, их нельзя было «купить». Они не щадили никого — ни стариков, ни женщин, ни детей. Их челюсти разрывали людей на куски, клыки врывались в податливую плоть, в которой в агонии затухала жизнь.

Константин Морозов, так же как и Эрика, воспринял сигнал тревоги с раздражением. Наверняка, военные в миллионный раз проверяют свою систему безопасности, не давая нормальным людям спокойно работать. Ученый все еще находился у себя в кабинете, с досадой изучая результаты исследования нового лазера.

«Надо мощнее. Намного мощнее!» — думал он, морщась от пронзительного звука сирены.

— Ну выключите уже! — закричал Константин, потирая виски. Голова и так готова была взорваться, так еще и это. Он так хотел в спокойствии поработать еще пару часов. Коллеги разошлись, чтобы немного поспать, и именно это самое время для Морозова было самым продуктивным. Никто не лез со своими дурацкими разговорами, никто не задает лишних вопросов, никто не ноет и не ворчит.

Константин вообще не любил коллективную работу. По его скромному мнению, коллектив приносил куда больше вреда, чем пользы. Никто не хотел брать на себя ответственность или, наоборот, все разом пытались корчить из себя лидеров. И в итоге, вместо того, чтобы работать, пытались оправдать свое первенство.

— Господи, да они издеваются! — Морозов наконец не выдержал и, покинув свой кабинет, стремительно направился на поиски кого-нибудь, кто сможет выключить эту истошно орущую сирену. На этаже никого не оказалось, и ученый направился вниз. Он вошел в зал, где стояли выключенными его замечательные «дрессированные» роботы и, любовно погладив по металлической ноге одного из них, направился дальше. Двери послушно открылись, пропуская его в следующий коридор. Здесь тоже никого не оказалось, хотя это было странно. Евгений Щукин тоже любил засиживаться до полуночи, что и подтвердили включенные мониторы.

«Может, сирены испугался?» — озадачился Морозов. «Или кофе пошел пить?»

Впрочем, на второй вопрос можно было ответить гораздо быстрее, чем на первый, ведь на противоположной стороне коридора как раз находилась комната отдыха.

Тогда Константин, все еще морщась от громкого гула сирены, покинул зал с мониторами и направился на кухню. Быть может, если бы не этот звук, он бы раньше услышал душераздирающие крики Щукина и никогда бы не рискнул зайти в комнату, из которой они доносились. Но сейчас там все уже стихло.