— По итогу получается, что я, один чёрт, избранный в глазах людей.

— Да. Но я всё же не об этом. В Стамбуле будет чистое противостояние. Армия против армии, высшая магия против высшей магии. Нет, думаю, что и здесь твоя удача сыграет нам на руку, но без моря крови не обойдётся. Вот я и хочу спросить — ты готов к этому?

Вот как получается. Государь обеспокоился моим душевным спокойствием в преддверии самого важного сражения за эту короткую войну. И рассуждает вполне здраво, мне действительно не удалось поучаствовать в большом сражении, где мои люди гибли бы пачками. А это серьёзное испытание для любого, не говоря уже про восемнадцатилетнего парня, который привык к относительно лёгким победам во всех своих начинаниях.

Только объяснить Императору, что его беспокойство напрасно? Что, проводя часы за изучением тактики и стратегии держа в руках меч и кастет, что-то ещё помимо знаний просачивалось в моё сознание? Отнюдь не воспоминания о прошлых жизнях, нечто иное. И пускай я с большой радостью отвёл душу на том несчастном Архимаге, но на деле потеря Стаса уже во время поездки в Прагу перестала меня беспокоить и я о нём почти не вспоминал.

Пришло хладнокровие и прагматичный расчёт. Я всё ещё берёг своих людей и в недавний рейд отправился с целью как раз минимизировать будущие потери. Но также в глубине души понимал, что потеря нескольких тысяч, даже не сотен моих солдат приемлемая цена для окончания этой войны. Необходимая плата для достижения моей цели.

Поэтому, когда я услышал от брата Ишриры её план, то восхитился им и ни капли не разозлился из-за того, что она планировала перебить немалое количество моих людей для того, чтобы получить своё царство! И что даже произойди всё это, то всё равно бы поддержал план дарования ей собственного царства. Может быть когда-нибудь и отомстил ей за это, но лишь спустя много лет и будучи уверенным, что её смерть не дестабилизировала её царство.

Пугали ли меня такие изменения? Я пока не могу ответить на этот вопрос. На мой характер они не оказали слишком уж большого влияния, они касались лишь моего отношения к войне и боевым действиям. Но я ещё не успел пожить мирной жизнью длительное время с этими изменениями, кто знает, как они мне аукнутся. И главный вопрос — будут ли ещё изменения или на этом всё?

Так что да, Государю нечего беспокоится обо мне. А я решил на какое время после этой войны поменьше пользоваться мечом и кастетом. Лучше и вовсе их не трогать какое-то время. На всякий случай.

— Могу заверить, что эти опасения напрасны, — ответил я после недолгого молчания. — Я готов к тому, что вскоре грядёт и это не пустое бахвальство. Когда начнётся мясорубка, то я не дрогну и сохраню хладнокровие.