— Кто-нибудь может уже наконец-то подавить вражескую артиллерию⁈ — С раздражением крикнул я в коридор откуда уже прибежало двое дежурных. — Ещё двадцать минут назад сказал, чтоб у противника на этом участке обороны больше не осталось даже ржавой гаубицы!

— Простите, Ваша светлость! Нам сообщают, что уничтожено уже пять артиллерийских батарей, но противник выводит спрятанные орудия на позиции и продолжает обстрел. Но из-за этого у них сильно страдает точность: не успевает пристрелять орудия и навести на наши войска, постоянно мажут.

— Понятно… И один чёрт избавьтесь от артиллерии! Мне не нужны лишние потери из-за неё.

— Всё будет выполнено!

Дежурные ушли, а я повернулся к столу, возле которого стояли Марина, Геннадий, Василий, Генрих, Кейт, отец Роман, генерал-лейтенант Хроненко и полковники Белицкий с Прокошенко. Двое последний были командирами тех самых полков десанта и морпехов, что прислал мне Государь, когда я только начинал формировать свой корпус. Вместе эти люди сформировали военный совет, который и управлял моим войском. Каждый отвечал за определённый… «тип» бойцов.

— Османы видать забрали у войск своих вассалов всё, что можно было, — усмехнулся Хроненко. — Концентрация техники, артиллерии и авиации слишком большая даже для того количества солдат, что они собрали в городе. Только вот не особо это помогает им.

— Соглашусь, — высказался Белицкий. — Это лишь немного задерживает нас и мы тратим чуть больше боеприпасов на то, чтобы уничтожить позиции противника. У них пилотов хватило лишь на то, чтобы поднять только половину имеющихся у них самолётов и вертолётов, остальные уничтожили на земле наши артиллеристы и моряки выпустившие по аэродромам ракеты.

— Только вот город уже на двадцать процентов разрушен, — заметил Генрих. — Такими темпами, когда мы закончим подготовку к штурму, нашим бойцам придётся зачищать руины.

— Чхать я хотел на город, — сказал я. — Гражданских в нём нет, турки сами их всех выгнали, чтобы освободить место для солдат. Никакой ценности город для нас не представляет, так что можем его хоть с землёй сравнять. Над ещё нужно добраться до Стамбула и захватить его, поэтому чем больше сил мы сохраним для этого дела, тем лучше.

— Очень плохо, что мы больше не сможем рассчитывать на то, что противник будет сдаваться стоит нам только получить весомое преимущество, — вздохнула Кейт. — В Бухаресте, да и в Нови-Саде было много солдат, что сдались нам. А когда мы выбивали противника из мелких городов возле Софии, то сдающихся было на порядок меньше.

— Турки будут бороться до последнего, это да, — кивнул я. — Как только захватим турецкие земли, то оставим там лишь небольшую часть населения. Остальных выселим куда подальше: треть отправим куда-нибудь в Сибирь, а остальные отправятся в восточные земли Османской империи. Для них последний вариант самый поганый, местные их начнут убивать сразу по прибытию. Вот и будут стоять до конца в надежде на то, что наступление всё же захлебнётся в их крови и они смогут отстоять большую часть своих земель. Но чёрт с ними, Турцией занимается кавказский фронт. Нам же важен лишь Стамбул, а дорогу к нему преграждает София. Сколько мы можем тут провозиться?