Груда хлама возле стены начала подниматься, собираясь в монструозную конструкцию. Зрелище похоже на способность Занозы, когда детали сами по себе собираются в механизм. Но там это выглядело завораживающе, потому что из хаоса создавалось нечто совершенное.

А здесь из хаоса создавался кошмар. Потому что балки, палки и брусья цеплялись друг к другу как попало, превращаясь в подобие каркаса. Если это был голем, то самый нелепый, потому что он был собран безумным ребенком как получится.

Палки и арматура превратилась в конечности, которые торчали во все стороны, были разной длины и имели разное количество суставов. Существо из хлама собралось метров пять в высоту и почти столько же в ширину, если не считать некоторые торчащие детали.

Тварь сделала шаг, накренилась, перевернулась, подкатилась чуть ближе, встала на три ноги, одну из которых пришлось согнуть, кое-как доковыляла еще пару метров, а затем одним прыжком налетела на меня.

Я сам не понял, когда успел достать револьвер, но разрядил я его уже лежа на полу, придавленный чудовищной массой. Судя по звуку, я проделал в туше этого голема несколько отверстий, потому что шестеренки и пружинки разлетались во все стороны.

Надо мной навис автомобильный диск с гайками-глазами разного размера. Вместо рта — приваренные куски металла. Диск «смотрел» прямо на меня, рывками прокручиваясь по часововой стрелке, так что глаза были то вверху, то внизу.

А затем существо заговорило. И этот голос был самым жутким, что я слышал в своей жизни. Будто бы кто-то скрежещет металлом по металлу, бьет чем-то по железу, скрипит и щелкает. И весь этот набор мерзких звуков, вызывающих мандраж, каким-то образом складывается в слова. Нет, это просто отдаленно напоминает звук слов, но в них есть смысл и от этого становится еще более жутко.

— Всего лишь ца-а-а-ра-апина-а-а… — Кажется, этот звук раздавался прямо в моем черепе, стуча о стенки, пытаясь расколоть кость и вырваться наружу вместе с моим криком. — Лучш-ше бы плеснул вы-ы-ы-ыпить…

Мою агонию прервали разорвавшиеся барабанные перепонки. А затем тварь начала рвать мою грудную клетку, раскрутив свою лапы-арматуры как пропеллер. Проржавевшие обрезки металла дробили мне ребра, вырывали органы и разбрасывали их по всему залу. Я видел, как мои потроха разлетаются во все стороны под самый потолок, заливая стойку, пол, Амодеша, кровью и требухой. Я орал так, как никогда в жизни. Я даже не знал, что бывает такая чудовищная боль и что я вообще могу так орать.

И самое страшное — я все еще был жив, хотя больше всего на свете хотел умереть.