А сейчас я смотрел на это улыбающееся личико и просто не знал, что думать. Единственная мысль была — почему от нее пахнет медом и корицей? Этот запах был очень приятным, но еще больше заставлял усомниться в своей разумности.

— Что, симпатяжка, — усмехнулась девушка. — Увидел и сразу влюбился? А в кровавых тонах, я тебе, значит, не нравилась? Как морщился-то, а сейчас слюни пускаешь.

— Не морщился, — произнес я с улыбкой. Я слишком хорошо разбираюсь в чужих лицах и прекрасно умею контролировать свое, в этом я уверен. — Но удивлен, признаю. Впечатляющее преображение.

— Хах, — вздернула она носик. На вид ей было чуть больше двадцати, поведение скачет от восьмилетней девочки до сорокалетней, умудренной жизнью женщины. — Это ты еще не видел нас в боевой ипостаси. Вот когда Корона врубает ульту, тогда да. Ладно, не важно. Расклад у нас с тобой такой. Нас пятеро, значит я и моя длань должны тебе четыре жизни, чтобы было честно. Наруч не убил тебя, это одна жизнь. Я спасла тебя от гончей, это два…

— В каком смысле спасла? — удивился я. — Это был мой фамильяр.

— Это часть её своры, — она выделила слово «её», будто бы это все объясняло. — А ты служишь Амодешу, так еще и морил бедняжку голодом, — сделала плаксивое лицо Анди. — В общем, таймер почти истек, она и так перестала тебя слушаться. И поверь, ближе к концу, сама бы перегрызла тебе глотку. Не стоит держать питомцев голодными.

Я сглотнул, потому что либо девушка говорила чистую правду, либо сама беззаветно верила в сказанное. И что-то мне подсказывает, что она разбирается в демонических псах куда лучше меня. Я бросил взгляд на гончую и только сейчас понял, что она тоже изменилась.

Теперь пес был похож на остальных подчиненных Анди. Лишился мяса, зато оброс кожей. Обзавелся огненным дыханием и синим пламенем в глазницах. Только вот меньше он от этого преображения не стал, кажется даже наоборот, немного раздался. Ну, хоть перестанет повсюду размазывать свою же кровь.

— То есть два, — задумчиво продолжила загибать пальчики девушка. — Осталось две.

— Три, — поправил я, — Вас же пятеро.

— Какой ты заботливый, — потрепала она меня за щеку, а я отметил, что у нее на удивление теплые и приятные прикосновения. А щека через пару лет перестанет болеть. — Но за меня не переживай, я и без подачек Амодеша неплохо себя в чертогах чувствую.

— Тогда старик, — кивнул я в сторону гитариста. — Оставьте его в покое.

— Вот оно как, — задумчиво склонила голову Анди, разглядывая безучастного мужчину. — Амодеш не приветствует доброту.

— Тебе-то откуда знать? — улыбнулся я.