И потому Седой расценивал появление этого паренька, как ответ чертогов. Мол, хрен с тобой, старик, не хочешь играть по нашим правилам, вот тебе последний ужин и холодная могила. Сиди и наслаждайся.

Седой и наслаждался. Нормальный финал, ведь в той жизни он так и не успел опрокинуть свой последний стаканчик, справедливо, что ему дали возможность наверстать упущенное.

— Тут скоро будет жарко, — крикнул ему Девиант. — Не хочешь спрятаться в склепе?

— Нет, — ответил Седой, глядя за приготовлениями паренька.

Он, кстати, явно отстал в развитии. Как понял Седой, сюда идет компания мудаков, которым нужен револьвер парня. Видимо, это что-то очень ценное для чертогов. И они каким-то образом всегда знают, где этот револьвер находится.

Так что если Девиант решил устроить засаду, то это самая тупая ловушка из всех возможных. Так как бензином из бочки, которым он полил все вокруг и внутри склепа, воняет на все кладбище. Даже если у его противников полностью отсутствует обоняние, то они все равно что-то заподозрят. Потому что от этой горючей гадости даже глаза слезятся.

В какой-то момент, глядя на его потуги, Седому даже стало интересно, чем это все закончится. Он достал подаренную Музом гитару и провел пальцами по струнам, прислушался, но она была настроена не просто идеально, а именно под него. Так, как он привык.

Петь или играть Седой не собирался, просто привычные действия помогали скоротать время. А Девиант не кажется такой же мразью, как все, кого он встретил в этом месте до него. Так что пусть.

Пальцы привычно перебирали струны, а Седой заметил, что его руки перестали болеть, а сухожилия больше не тянет. Из-за этого играть стало еще приятнее. Простая и незамысловатая мелодия, он не вкладывал в нее никакого смысла, не пытался выстроить композицию, просто перебирал струны своими обновленными пальцами. Почти как в молодости.

— Чего застыл? — хмуро спросил Седой, обратив внимание не то, что Девиант стоит как вкопанный с полупустой бочкой в руках.

Но тот лишь тряхнул головой, будто бы сбрасывает наваждение. Седой часто видел этот жест. Слишком часто, потому что именно он был тому причиной.

— Это я еще даже играть не начал, — позволил музыкант себе легкую усмешку.

Вскоре он услышал шум, скорее даже шорох. Из-за своей любви к музыке, Седой развил очень тонкий слух.

Так что он прекрасно слышал любые звуки, что встревают в его музыку. Ему нравилось вплетать их в мотив своих песен, благо это было легко. В его стиль хорошо ложатся звук стакана виски, опускаемого на деревянную столешницу. Треск табачных листьев, когда посетители бара затягиваются сигарами. Еле слышное шкворчание кухонных плит в тех заведениях, где плохая шумоизоляция. Много естественных звуков хорошо ложились на ноты.