— Слышали?

— Может он врет, — скрестил руки на груди Наруч. Кажется, это имя скелета-стрелка.

— Он случай, — как ребенку ответил Корона. — Он слишком туп, чтобы так складно врать. Посмотри сам, Наруч, это мясо даже не понимает, что тут происходит.

— Так это что получается, — почесал череп толстяк. Кажется, его зовут Пояс. — У нас тут перемирие с Амодешем? И мы не станем его четвертовать? Даже потроха не вытащим?

— Не станем, — улыбнулась Анди. — В этот раз что-то поменялось. И раз Амодеш нам помогает… — Ее глаза расширились, а руки затряслись, будто она что-то поняла и это ее ошеломило. — Где ребенок?

— Не видели, — покачал головой Корона. Остальные последовали его примеру.

— Эй, смазливенький, скажи. Ты тут ребенка не видел. Это такой маленький человечек, вот такого роста, — она показала примерно метр от земли.

— В это место еще и детей засовывают? — удивился я. Это было как-то за гранью.

— Значит, не видел, — кивнула своим мыслям девушка. — Мы должны торопиться, пока кто-то его не нашел.

— А с этим что? С доставщиком, — кивнул на меня Наруч.

— С этим, — голос Анди вновь стал милым, и она присела возле меня. — Если у нас перемирие, то это шанс. Может в этот раз никто из нас не умрет в чертогах?

— Сама-то в такое веришь? — усмехнулся толстяк. — Да я еще ни разу тут не выжил.

— Потому что ты жирный, Пояс, и в тебя легче попасть.

— Кость, — взвился толстяк. — Кость широкая. Сколько раз повторять? Никакого уважения.

— Зато ты очень большой, — каким-то восторженно-детским голосочком произнесла девушка. — И си-ильный.

— Это да, — приосанился Пояс.

— Значит решено, — вновь стала серьезной девушка, а я в очередной раз удивился тому, как быстро у нее меняется голос и настроение. — Этого оставляем в живых. Из его колоды берем только необходимое, остальное вернуть.

— Тут карт черепов на тридцать, — заныл Наруч.

— Мы в чертогах не за этим, — отрезала Анди таким тоном, что никто не решился спорить. — И где носит Ворота?

Ровно в этот момент раздался стук из могилы. Грохот отбрасываемой крышки гроба, а следом появились две несоразмерно длинных костлявых руки. Они ладонями уперлись в края могилы и через секунду следом подтянулось и все тело.

Когда Ворот выбрался на поверхность, я перестал считать его руки несоразмерными. Это был такой же безглазый скелет, обтянутый кожей, как и все остальные. Только Ворот был при жизни высоким мужчиной больше двух метров роста. Высокий и тощий, таких обычно дразнили шпалой или жердью в школе. И даже тот факт, что он постоянно горбился, наоборот, лишь подчеркивал его рост.