Следил я за всем этим не просто так.
Я очень подробно расспросил и Алекса, и Туна, которые сдавали философию еще до меня. И знал, как проходит тест.
Все дело в том, что по философии оценку выставлял не Тучнин.
Ее выставлял Аркум.
Перед ответом ученик клал на стол свою учебную карточку. И по ходу ответов балл в ней постепенно рос. Вроде бы почти идеальная защита от злоупотреблений. Но не совсем так.
Дело в том, что вопросы-то все равно задавал Тучнин. В том числе дополнительные, не входящие в билет. И, конечно, у него была возможность подталкивать одних к более высоким оценкам, а других — к более низким.
И он этой возможностью пользовался просто напропалую.
Это стало видно по первому же отвечающему.
Им оказался какой-то псионик. Из тех, с кем я мало пересекался. Кажется, он уже прибился к компании Гордиана.
Ну и вскоре:
— Что ж, слабо, молодой человек, очень слабо, — с явным удовольствием подвел итог Тучнин. — Аркум дает вам три балла. Но я бы, пожалуй, не поставил больше двух. Следующий!
Псионик к тому моменту, кажется, был на грани того, чтобы оторвать Тучнину голову. При другом преподователе он явно мог рассчитывать на шестерку или семерку.
Но, конечно, делать он ничего не стал.
Даже такая попытка, очевидно, означала бы исключение. И это если забыть про то, что Тучнин буквально с ног до головы был увешан артефактами. Очки, кольца на руках, медальон на груди, одежда… Во всем я ощущал наличиеКраски .
— Он убежденный имперец, — заметил Алекс, когда мы его обсуждали. — Лучше его не провоцируй. Не забывай, что он может давать штрафные баллы.
Ну да, я заранее ждал от Тучнина какой-нибудь провокации. И его приветственные слова про Звездных, очевидно, ею и были.
Так что их я, нет, не пропустил мимо ушей, конечно. Пока я их просто запомнил.
Также, собирая информацию, я выяснил, что максимальной балл пока удалось заработать Клайду Тринадцатому. Парню-роботу из Доступных Технологий.
Он умудрился заполучить «девятку», и был пока единственный с такой отметкой. Даже имперцам Тучнин ставил максимум «восьмерки».
А вот на низкие оценки он, наоборот, не скупился. Особенно, для псиоников. И тех, кто на него косо посмотрит.
До нолей, правда, не доходило. Но для него это явно было что-то вроде вызова.
Уже на моих глазах он минут семь мучал Морыша. Который уже явно не понимал, чего от него хотят.
— Вот такой пример… Два плюс два умножить на два. Сколько будет?
— Э-э… че?
Взгляд у парня был чистый, как белый лист бумаги.
— Попробуйте подумать, — подтолкнул его философ.
— Ну… не знаю, три.
— А вот и… гхм… А почему три?