Отвечал он медленно, взвешивая. Где не знал — так и говорил: того не ведаю.

— Вёрст сотен пять прошёл, может и больше. Медь у всех: у кого кольцо, у кого пластина, у тойонов — щиты целые. Большая медь — в верховьях, далеко. Слыхал и про ближние места, к морю. Проверить не поспел.

— Почему?

— Резать меня собрались, — сказал он спокойно, как о дожде. — Один тойон посулился показать, где медь лежит. Образцы мои забрал, а после удумал кончить меня. Чтоб я, значитца, других не привёл.

— За что так?

— А за то, ваше сиятельство, что им медь — первое богатство. — Баженов впервые подался вперёд. — Одна у них торговля: эти самые корольки медные. Ну а коли русские сами место найдут — они без торговли останутся. Потому чужого, что про медь расспрашивает, там режут раньше, чем он до места дойдёт. А придёте с солдатами — будет война со всеми родами разом.

— А ушёл-то ты от них как?

Баженов на миг глянул на дверь. На жену.

— Добрые люди упредили.

Понятно. Вся история, без романов.

— По-ихнему сколько разумеешь?

— Мало-мальски. Поздороваться, о простом сторговаться. Дарья учила. Мудрёный разговор не сдюжу.

— Зато вдвоём сдюжите, — сказал я и покосился на дверь.

Дарья глядела в пол. Баженов сжал лежавшие на коленях руки — и не ответил.

— А теперь слушай, Семен Батькович, зачем зову. Мне надо открыть торговую дорогу. Малым отрядом, с товаром: железо, ткань, подарки. Про медные места — ни слова, ни в первый день, ни в десятый. Сначала понять, кто с кем в родстве и кто с кем в ссоре. Найти тех, кому колошские перекупщики поперёк горла. Предложить прямой торг, а если дело пойдет — то и союз против Котлеана. А еще и искать наших: говорят, одна баба и двое мужиков проданы куда-то за большую реку, а куда дальше — никто не ведает. Глубинные дороги вести разносят лучше почты.

Баженов думал долго. Потом спросил то, что надо было спросить:

— А коли они железо ваше возьмут, а воевать за вас не захотят? Им Котлеан не сват…. Да ведь и вы — не брат.

— И не надо воевать. Для начала пусть с Котлеаном не торгуют: на себя всю негоцию перевести надо. Мех несут нам, а не перекупщикам. Укроют моего человека, коли прижмёт. Война — услуга последняя, Семён. Сперва покупают дружбу помельче.

— Это можно, — согласился Баженов. — Это по-ихнему.

— А кто поедет-то? — Баранов, слушавший от печи, шагнул к столу. — Уж не сами ли, Фёдор Иванович?

— Сам.

— Ну уж нет! Крепость на ком? Батареи на ком? Вам тут сидеть надо!

— Александр Андреевич. Баженов дорогу знает, а обещать ничего не может. Пошлём приказчика — кто с ним говорить станет? Товаром распорядиться, условие переменить, слово дать — это всё моё. И спросить потом, ежели обманут, — тоже моё. Вожди нюхом чуют, кто пришёл: хозяин или посыльный. К ним должен прийти человек, который может обещать.