Зёрна заканчивают молоться. Кофемашина негромко гудит, и напиток с журчанием льётся чашку, наполняя комнату свежим бодрящим ароматом.

Дожидаюсь, когда последняя капля упадёт в чашку, и забираю напиток. Подхожу к Юрию и сажусь в кресло напротив него.

Он скалится и хрипло выдыхает:

— Б**дь. Всё-таки придётся выставить тебя силой, да?

— Я имею право здесь находится.

— Ни хрена ты не имеешь, ты изгой!

— Официально да, благодаря вам. Но я же только что говорил с князем, забыли? — вдохнув запах кофе, делаю глоток. — И он сказал, что прекрасно помнит семейный совет. И что он голосовал за нас.

— Правда? — тёмные глаза Юрия хищно блестят. — Я бы не был так уверен в словах старика, который еле выбрался с того света.

— Вы всё-таки намерены признать его недееспособным?

— Тебя это е**ть не должно. Скажи, бастард, чего ты хочешь вообще⁈

Залпом выпив виски, Юрий резко наклоняется ко мне. Будто коршун, неожиданно пикирующий на добычу. Но я спокойно сижу как сидел, и делаю ещё один глоток кофе.

Дядя скалится и снова спрашивает:

— Чего ты хочешь? Откуда ты, сука, взялся? Ты где-то там жил шестнадцать лет, не лез в наши дела, какого хрена тебе сейчас понадобилось?

— Хочу взять то, что моё по праву. Только и всего.

— По какому праву? Ты бастард. Сын х*й знает кого.

— Я сын своей матери и внук князя. Этого достаточно. И я был официально признан членом рода давным-давно.

— Только всем было на это плевать, пока ты не явился на день рождения князя, урод, — рычит Юрий. — По факту ты и так был изгоем. Зачем решил поднять башку?

— Я ведь уже сказал, — спокойно отвечаю я, пропуская оскорбления мимо ушей.

— На что ты рассчитываешь? На долю в Династии?

— В том числе. Вы поэтому так беситесь? Не хотите делиться?

— Не хочу, — медленно качая головой, отвечает Юрий. Блеск в его глазах становится сумасшедшим. — Тем более с тобой.

— Ну, это не вам решать.

— Ты правда думаешь, что если старик тебя признает, то всё станет хорошо? Даже если мне вдруг станет на тебя плевать, то все остальные радостно примут тебя?

— Меня это не слишком волнует. Я намерен взять своё, а что подумают другие — неважно.

— Ой, зря, — вновь качает головой дядя. — Ты не представляешь, во что вмешиваешься. Или ты думаешь, что Алексей будет вечно тебя поддерживать? Сегодня ему это выгодно, а завтра он размажет тебя по асфальту.

— В этой семье все друг другу враги. Меня уже просветили, спасибо. И я смог лично в этом убедиться.

— Молодец. Только мне кажется, ты не до конца врубаешься, что это значит.

— С каждой секундой врубаюсь всё лучше, дядя.

— Хватит меня так называть. Бесит.