Когда я слышу эти слова, мои брови невольно подскакивают вверх. Значит, всё-таки с подачи моего двоюродного деда началась война.

Впрочем, я так и думал. Потому что помню о двух вещах.

Первое: разговор Алексея с советником министра обороны. Он говорил, что война будет нам на руку. Но, похоже, имел в виду не полномасштабную войну кланов, а эту небольшую заварушку.

Второе: Дмитрий сказал, что чёрные фирмы, в которых есть инвестиции Алексея, поставляют оружие в том числе в Южную Америку.

Вот я и нашёл того, кто получит выгоду. Только вряд ли дело только в продаже оружия. Его в таком случае проще поставлять африканским или новозеландским племенам, которые без конца убивают друг друга. Есть что-то ещё, ведь в разговоре с советником Алексей сказал, что война будет на руку всему нашему роду.

Что он этим имел в виду?

Надеюсь, скоро узнаю.

Князь тем временем продолжает ругаться с главой рода Сабуровых, а в итоге выкрикивает:

— Может, мне напомнить тебе, как я закрыл глаза на недостачу по добыче меди за прошлый год⁈ Думаешь, я не знаю, куда на самом деле делась эта медь⁈ Твоё счастье, что я забыл об этом. Если не хочешь, чтобы вспомнил — немедленно останови стрельбу! Хорошо меня понял? Уверен⁈ Молодец. Мы ещё поговорим, Паша. Позвони мне завтра в десять по Москве. И с хорошими новостями!

Григорий Михайлович сбрасывает звонок и рычит:

— Подонок. Думает, что я не знаю о его тёмных делишках и смеет мне дерзить.

— Надеюсь, он к вам прислушается, — говорю я.

— У него нет выбора. Он прекрасно знает, что руки Династии в любом случае до него дотянутся.

Чуть помедлив, я говорю:

— Ваше сиятельство, я правильно понял, что войну одобрил ваш брат?

— К сожалению, да, — бурчит князь. — Не лезь в это, понял? Я сам с ним поговорю. Лёша, он… себе на уме. Его трудно понять, и порой он поступает не совсем правильно. Но не вздумай решить, что он заодно с кукловодом или ещё что-то, понял?

Я только хотел сказать, что узнал от Дмитрия, но теперь решаю оставить эту информацию при себе. Если дедушка верит брату, то лучше не пытаться выставить его в плохом свете.

По крайней мере, до тех пор, пока (и если) у меня не появятся твёрдые доказательства. Пока что есть лишь косвенные.

— Хорошо, ваше сиятельство, — киваю я.

Телефон князя издаёт короткий сигнал. Он смотрит на экран и говорит:

— Сабуров отчитывается, что приказал прекратить огонь и запросил переговоры.

— Он не рискнёт их сорвать? — уточняю я и тут же предлагаю: — Скажите, что за ошибку ему всё равно придётся заплатить. Пусть предложит возместить Державиным весь ущерб. Но никто не будет снимать его с должности, он останется управлять делами Династии в Эквадоре.