Григорий Михайлович достаёт из кармана позолоченную ручку и, щёлкнув кнопкой, протягивает Жарову. Скрипнув зубами, он хватает ручку и оставляет на документе размашистую подпись.

— Сделайте мне копию, — просит он, бросая ручку на столик.

— Конечно, но чуть позже. Я рад, что мы смогли помочь тебе. Мы с Александром вместе работали над твоей проблемой, — сообщает князь Грозин.

Илья Романович, не глядя на меня, бурчит:

— Спасибо. Надо полагать, это ещё не всё.

— Верно. Надо решить вопрос, который уже давно висит в воздухе, — сложив пальцы шпилем, произносит дедушка. — Ты должен вернуть акции Династии, которые по праву принадлежат моему внуку и наследнику.

— Вот прямо сейчас, что ли? Григорий, у нас с тобой был договор!

— Именно, причём устный, основанный лишь на слове чести. И то, что ты до сих пор не вернул акции, заставляет меня думать, что надо было подписывать договор.

— Я всё верну, — приподняв ладонь, говорит князь Жаров. — Но мне нужно время. Хотя бы до конца налогового периода.

— Я не намерен столько ждать, Илья Романович, — вмешиваюсь. — Я хочу свои акции, которые принадлежат мне по праву.

— Здесь взрослый разговор, Александр, — явно сдерживая гнев, отвечает мне Жаров.

— Так ведь и я не ребёнок. По дворянским законам я уже совершеннолетний.

— Я прошу вас обоих не пререкаться! — властно произносит Григорий Михайлович. — Илья, ты должен просто вернуть акции, вот и всё. Условие было простое: ты помогаешь мне, а я позволяю временно владеть акциями моего внука. Временно! До тех пор, пока я сам не попрошу их вернуть, таков был уговор. Я уже не раз тебя просил, но ты всякий раз находишь препятствия.

«Интересно, с чем таким важным Жаров помог нашему роду, что дедушка отдал ему во временное пользование аж пять процентов Династии?» — думаю я.

Илья Романович, качнув головой, с сожалением смотрит на пустой бокал и говорит:

— Послушай, Григорий. Мне сейчас и так влепили под дых, а ты хочешь добить?

— Я только что спас тебя от добивания, — постучав пальцем по подписанному документу, отвечает дедушка. — Дело могло дойти до измены Родине, а такое, сам знаешь, никому не прощают. Не вынуждай меня давить, прошу тебя.

— Давить? Ты собрался на меня давить⁈ — глаза Жарова вспыхивают.

— Если не оставишь выбора, — твёрдо встречая его пылающий взгляд, отвечает князь Грозин. — Но я не хочу ссориться, поверь мне. Хватило того эпизода с Череповыми.

— Об этом лучше не вспоминай! — Илья Романович откидывается на спинку кресла и сосредоточенно смотрит в пустоту между мной и дедушкой.

О чём он думает, хотелось бы знать? Просчитывает варианты, как бы кинуть меня? Или, если он — кукловод, начинает осознавать, что мы сели ему на хвост и теперь не отстанем?