— Я никогда в любовной лирике не был силён, — усмехнулся я, вспомнив свое рок-н-ролльное прошлое — и недавнюю подпольную запись альбома с Владой. — Я больше по бухлу и мордобою, но, судя как рыдают все окрестные девицы, едва услышав этот твой новый хит, дело своё ты знаешь.

— Мне приятно твоё признание, — поклонилась певица вновь. — И я прошу твоего соизволения следовать сегодня за тобой, чтобы участвовать в твоем новом подвиге, а потом и воспеть его в веках.

Предложение подкупающее своей новизной.

— Ну, если не боишься, что тебя всё-таки убьют, то можешь следовать за мной, — пожал я плечами.

Пожалуй, мне будет полезен такой личный фронтовой хроникер. Да и кто я такой, чтобы вставать на пути творца, собирающего материал для следующего шедевра? А заодно я и первым цензором стану, а то только дай волю этим мемуаристам, такого о тебе накропают, о чем ты сам и не знал никогда.

Я обрадовал мою команду, что веселье и расслабон на этом благополучно закончились, и пора работать.

Народ деланно расстонался, но с мест поднялся бодро, готовый ко всему.

Царь взяв с собой десяток надраенных до блеска телохранителей, самолично отправился с нами в город, нас проводить, чем изрядно меня удивил.

— А разве в городе для подобных прогулок достаточно безопасно? — спросил я молодого царя, вспомнив его собственный рассказ о его династических осложнениях.

— Я отсиживаться взаперти не стану, — раздраженно бросил царь в ответ. — Этого они не дождутся. Я в состоянии за себя постоять.

Ну, хорошо, коли так…

Вперед отправили герольд, чтобы расчищал путь знамени с царскими гончими, в руках дюжего знаменосца.

Дом, место последнего нападения твари неведомой и впрямь оказался недалеко, и четверти часу не ходили.

Этот дом был в трауре. Здесь готовились к похоронам.

У ворот в стене окружавших особняк, нас встретила исхудавшая от горя и почерневшая от траура седая женщина, сама скорбная как смерть.

— Ты уже отобрал у нас все, — приветствовала она своего царя. — Что ты хочешь отобрать сейчас? Право на пристойное погребение погибших?

— Уймись, женщина, — сквозь зубы процедил царь. — Это дело города, дело государственное. Впусти нас в дом, не задерживай на пороге.

— Кто эти люди? Кого ты привел в мой дом? — возмущенно воскликнула женщина, с подозрением глядя на меня и моих людей. — Что это за понаехавшие?

— Это люди Искандера Бестибойцы, — утомленно отозвался царь. — И он сам лично отозвался на мой царский призыв и готов преследовать и уничтожить чудовище, убившее твоих внуков. Дай ему взглянуть на следы, женщина и мы уйдем.