взгляд на Тильду и Герхарда. На их переплетенные руки. На Золотой Половник, который теперь мирно дремал на столе, светясь теплым домашним светом. — Магия быта… — пробормотал Штерн. — Я всю жизнь искал великое зло, а проиграл поварешке и чистому полу. — Вы проиграли дому, который решили разрушить, — поправила Тильда. — Герхард, развяжи его. Пусть идет к своим. Когда серый плащ Штерна скрылся за перевалом, в долине стало по-настоящему легко. Герхард закрыл тяжелую дубовую дверь (которая к утру снова стала твердой) и запер её на засов. Но не от врагов, а чтобы просто побыть в тишине. — Ну что, господин Грюц, — Тильда повернулась к нему, лукаво прищурившись. — Какие планы на сегодня? По кодексу или по совести? Герхард притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы, которые теперь пахли только горным медом и лавандой. — По совести, — прошептал он. — Нужно починить крыльцо. И, кажется, я обещал одной вредной магичке выковать подсвечники для спальни. — О, это достойный подвиг, герой, — Тильда обхватила его шею руками. Элоиза деликатно кашлянула, усаживаясь у камина с книгой, которую нашла в подполе. — Я не хочу мешать вашей романтике, но Половник говорит, что если мы сейчас не поставим тесто, то обедать будем опять «духом воина». Тильда рассмеялась, чувствуя, как внутри неё окончательно заживает всё то, что было сломано в Академии. Золотой Половник на столе внезапно вспыхнул самым ярким, самым искренним алым светом за всю историю своего существования. Это был не знак опасности. Это был знак того, что «Дом Сердца» наконец-то обрел своих жильцов.