— А у Басова вы не спрашивали?

— Как же, спрашивала, — улыбнулась секретарша. — Так ведь и он уже у Кузнецова научился. «Серафима Павловна, все идет по плану!» По какому плану? Куда идет? Ах, Риточка, чует мое сердце: мы стоим на пороге грандиозного скандала.

— Да ну его этого Ледникова, о нем говорить — только настроение портить. Лучше послушайте, что наш Михалыч утворил.

— Это который? — не сразу поняла Царева. — Из гаража, что ли?

— Он. Он самый.

— И что же случилось? — Серафима Павловна поближе придвинула к себе чашечку, мгновенно превратившись в слух.

— Это настоящий анекдот, — фыркнула Берсенева, давясь от смеха. — Короче, Кузнецов приказал, чтобы весь посольский автопарк был на ходу.

— Что и наш старенький «ЗиЛ»?

— Абсолютно верно. И «ЗиЛ», который маслом плюется, и даже велосипеды. Были бы санки, — пошутила докторша, — и их пришлось бы надраивать.

— Н-да… Смотрю, от волнения даже нашего Игоря Прокопьевича заносит! — отметила секретарша.

— Вы лучше послушайте! — Маргариту Сергеевну распирало от курьезной истории. — Так вот, Михалыч двое суток под ним лежал, матерился, что-то прикручивал, потом откручивал, мастикой замазывал. Наконец закончил. Ну и погнал его на тестовый кружок в сторону Кельна.

— Все-таки какой талантливый человек!

— Да подождите вы! — Берсенева замахала руками. — Разогнался он, значит, под сто километров в час, и тут у машины от дикой вибрации замыкает старую проводку. Из-под капота дым столбом валит, внутри что-то гремит — не знаю что… И вся эта бронированная махина мчится по правительственному кварталу! Там некоторые, наверное, испугались, что это снова русские танки. Местная автоинспекция чуть с ума не сошла: откуда могло появиться такое чудо, когда безопасность прибывающего Генсека обеспечивает десять тысяч полицейских⁈

— Не может быть!

— Еще как! Задерживали нашего Михалыча тремя машинами, мордой на капот уложили, автоматы наставили. А в машине продолжает греметь!

— Вот ведь какой ужас! И чем все закончилось?

— Наш атташе по безопасности лично в участке полночи сидел! Привез полицаям две бутылки «Столичной» и банку черной икры из спецпайка. Не в качестве взятки, а чтобы до прессы не дошло.

— Как же, от них спрячешь! Это же вам не Москва. И что Михалыч?

— С него как гуся вода — выпустили без протокола, а авто оставили на своей стоянке. Сказали, пока Брежнев не уедет, чтобы даже не думали за ним соваться.

— Ну Михалыч, ну артист! — только это и смогла сказать Серафима Павловна.

* * *

Марфа Григорьевна больше не кричала. Даже и она уже выдохлась. Но Ледникову стало все равно. Продираясь сквозь пелену тупой, ноющей головной боли, которая разом накрыла его, он пытался придумать альтернативную стратегию. Ничего не выходило. В какой-то момент ему даже захотелось, чтобы жена снова начала орать. Возможно, этот ставший уже привычным способ выяснения отношений простимулировал бы его мозговую деятельность.