— Гладко? — Настала очередь Сергона с удивлением и сомнением смотреть на друга. То же самое проделали и те немногие офицеры, которых подняли посреди ночи для проведения срочного совещания. К сожалению, единственный одарённый отрезанных от метрополии Каюррианцев выбрал для своего пробуждения самое что ни на есть неудобное время, но едва ли это можно было вменить ему в вину. — Ян, мы потеряли целый флот, а единственный способный прыгать вслепую с минимальным риском на саморазрушение и в разумные сроки корабль теперь представляет из себя крайне печальное зрелище. И не смотри так: я не имею ни малейшего понятия касательно того, можно ли будет перемещаться через ту цийенийскую цветную пространственную дыру. И даже не знаю, что она вообще такое. А попытка, если что, у нас будет только одна. Да и, уж не знаю, веришь ли ты во вселенский баланс, но даже с точки зрения логики вероятность «поймать» непрерывную череду фатальных неудач крайне мала. Должно когда-то и повезти.

— Цийенийцы должны быть куда опытнее тебя в этом колдовстве, хотя бы потому, что они умеют водить корабли через «цветные пространственные дыры». Водить быстро и далеко, не даром на захваченном корабле нет никаких признаков долгого перелёта. А потому то, что ты, пролежав чуть ли не в коме полторы недели, сегодня вдруг встал и пошёл творить чудеса, причём именно те, которые нам сейчас и нужны… это странно и подозрительно, мягко говоря.

Вообще всё, что касалось эфира, Ян считал крайне подозрительным. Хотя бы потому, что никогда раньше в истории галактики «мистика» не приобретала такого масштаба, и уж тем более не была видна невооружённым взглядом. Что такое способность предвидеть угрозу, которую даже не докажешь, перед огромными аномалиями, через которые корабли перемещаются на колоссальные, — или не очень, если у цийенийцев есть база поблизости, — расстояния? Даже телепортация в рамках планеты на те же двести километров выглядела на порядки ярче и опаснее предвидения коммодора.

А ведь всё это было только тем, что они смогли увидеть. Может, именно тот птицелюд, что организовывал эти перемещения, просто не умел ничего больше, а какой-нибудь его коллега далеко отсюда может корабли как скорлупки лопать щелчком пальцев?

Яну от таких мыслей было не по себе, как, впрочем, и любому другому разумному, привыкшему полагаться не на случай и провидение, а на свою силу и свои возможности. Весь массив навыков, накопленный мужчиной за жизнь, обеспечивал ему эту уверенность, но вся эта магия и управление неизвестными энергиями стали новой переменной, о которой раньше никто и не подозревал вовсе.