— Хотелось, чтобы это было так, но в чудеса на флоте не верят… — Обронил один из офицеров, о чём-то напряженно раздумывающий. — Этому кому-то вообще можно доверять?

— Не знаю. — Честно признался Сергон. — Тогда я был готов принять помощь хоть от черта, хоть от дьявола лично. Эфир стремился растворить меня в себе, присоединив к голосам тех, кому не повезло. И это, пожалуй, его главная опасность: слабый волей или просто не разобравшийся в том, как и что делать, зачерпнувший эфира с горкой и просто не сопоставивший свои возможности с желаниями, может, и добьётся цели, но после его ждёт очень незавидная участь. С того самого дня, когда я почувствовал угрозу, слишком тщательно прислушавшись к эфиру, голосов становилось только больше. И вряд ли этот процесс остановится. С каждым днём эфир становится всё опаснее, даже с момента моего пробуждения, за последние два часа, шёпотков стало больше. И они давят на мозги так, что без понимания правильной последовательности действий и чьей-то направляющей руки выбраться оттуда почти невозможно.

— Но один из голосов тебе помог. Мне кажется, это противоречие…

— Не всякий голос в эфире — обязательно голос того, кто уже стал его неотъемлемой частью. — Наставительно, словно повторяя за кем-то, произнёс Сергон. — Я думаю, что это одарённый, но гораздо более опытный. Навроде коммодора, только уделивший развитию дара больше внимания, и не только с практической стороны. Но это и не важно. Кто бы это ни был, он помог и взял с меня слово помочь другим, тем, кто будет рядом со мной. Понимаете, к чему я?

— Ты хочешь, чтобы все с задатками прошли через «процедуру» как можно раньше? — Сергон кивнул. — И все они будут отлёживаться полторы недели?

— Я не знаю, Ян. Это от человека зависит. Мне было так хреново потому, что мой дар инстинктивно, лишь бы я выжил, впустил слишком много эфира. А обратно его не вытолкать, только упорядочить, взять под контроль хотя бы в том смысле, чтобы он не вредил так явно. Впоследствии это как-то может на мне сказаться, но всё что угодно лучше смерти в мучениях без возможности глаза открыть. — С этим спорить тоже никто не стал. — Тем не менее, я бы хотел заняться нашими одарёнными только после того, как мы покончим с цийенийцами.

— Могут заметить?

— Вполне вероятно. Я фонил и фоню, вряд ли кто-то сможет разглядеть какие-то изменения в эфире, создаваемые мной, а вот появление до десятка «сигнатур»… Я не знаю, как на это отреагируют птицелюды, и что предпочтут сделать. Среди них уже есть обученный одарённый, оперирующий потоками эфира, а значит там есть какая-то система. Может, не слишком-то и старая, но есть. И прилетит сюда флот с несколькими такими… тогда я точно не смогу нас спрятать, хоть до ядра докопаемся.