Итогом стала организация приёма и ещё тьма мелочей, призванных вытащить из шкафов чужаков каждый неучтённый костяк, а из их голов — все потаённые мысли.

— Личного оружия у нас с собой нет, так что разбираться придётся подручными средствами. — Хмыкнул капитан, на лице которого проскользнуло недовольство. — Вообще, коммодор, я всё понимаю, и дело сделаю, но на кой чёрт вообще приглашались проблемные элементы из стана союзников? Они ж что так, что так предпочитают отсиживаться на своих кораблях: мы им как красные тряпки для рогачей.

— Это временное явление, Лидо. Так или иначе, но мы тут или все дружно станем почти что близкими друзьями, или по итогу галактика не досчитается тех, кто оказался недостаточно дружелюбным. — Как ни крути, а присматривать за толпой откровенно враждебных элементов никто бы не стал. Попервой в этом был смысл, так как перемены есть суть жизни, но закономерный итог наступит, как ни крути. — Разумных с флота Федерации это касается в меньшей мере, но и они не факт, что быстро нас покинут. Сейчас же эти недовольные могут создать нам проблем, чего лучше не допускать.

— Сделаю всё, что смогу, коммодор. — Лидо Перес кивнул, показав, что он всё услышал и принял к сведению.

Остаток пути они провели в тишине, разбавляемой разве что слабой дрожью двигателя рвущегося вперёд антиграва: он «пробивал» в салон вопреки всему.

Хирако размышлял о том, чем лучше заняться на приёме; Аол пытался внушить себе побольше уверенности, намереваясь весь приём провести где-нибудь у стеночки, подальше от чужаков; ну а Лидо вспоминал кое-какие традиции флотских из Федерации, посчитав, что случись ему влезть в чей-то спор, и это знание может пригодиться. Практикой доказано, что если ты к месту продемонстрируешь знание чуждой тебе культуры собеседника, последний станет пусть чуточку, но всё же лояльнее.

И, может, именно эта капля стабилизирует колеблющиеся чаши весов, погасив конфликт в зародыше.

— Точка назначения достигнута. — Синтезированный голос, раздавшийся из динамиков внутри салона, раздался за секунду до того, как двери распахнулись, разбавляя прохладу толикой сухого жара. Несмотря на то, что дело шло к вечеру, и солнце уже во всю обнималось с линией горизонта, Каюррианский климат брал своё.

Первым наружу выбрался Лидо, весь облик которого полыхал опасностью, каковая может исходить только из опытного и уверенного в себе ветерана, сгубившего не одну сотню душ. И пусть чаще всего мужчина убивал, отдавая команды или, в начале пути, наводя орудия, свой отпечаток это на нём оставило.