— Господа, рад вас видеть. Вы прибыли весьма оперативно…

— Вашими стараниями помещения штаба в десяти минутах отсюда, губернатор. — Безо всякого веселья выдохнул полковник, на лице которого осела застаревшая усталость. — Вы хотели нас видеть? Появились новые сведения?

— Я обдумал то ваше предложение, полковник. И склонен с ним согласиться. Но вы уверены, что кадеты справятся и не потеряют технику безо всякого эффекта?

— Нет, губернатор. В этом я не уверен. — Пеллеи вскинулся было, но тяжёлый взгляд парализовал его. — Зато я уверен в том, что у нас есть машины, для которых нужны экипажи. А на орбите требуются корабли, способные выгадать остаткам флота хотя бы несколько минут…

— В космосе их ждёт верная смерть. — Нервно пробормотал губернатор, теребя в руках какую-то бумажку. — Я не уверен, что нас всех вообще не казнят после того, как это всплывёт наружу…

Полковник выдохнул:

— Мы или отобьёмся и выживем, или умрём, губернатор. В таких обстоятельствах цена победы не имеет значения. Война всё спишет, слышали такое?

Возган Пеллея кивнул. Конечно, он слышал. Да и понимал, что иных вариантов, похоже, просто нет. Победу можно было купить большой кровью и никак иначе.

— Хорошо, полковник Гибби. Я подпишу все необходимые приказы. Регулярные силы — заслон, силы самообороны — на фронт… — Последнюю фразу мужчина неразборчиво пробормотал себе под нос. Признаваться в том, что он готов организовать, буквально, заслоны с заградительными отрядами в стиле древних варварских государств, он не был готов даже себе самому.

— Ещё подпишите бумагу о расширении наших полномочий в вопросе привлечения к работе гражданской строительной техники и непосредственно управляющих ею специалистов, губернатор. — Соответствующий бланк, словно по мановению руки полковника появившийся на столе, столь же быстро обзавёлся компактной и аккуратной подписью, а его цифровой аналог на планшете — отпечатком пальца губернатора…

Подобные ситуации происходили во множестве миров Империи Гердеон, за спинами которых более не возвышалась военная машина гегемона. Поразительная неэффективность, продиктованная органическим несовершенством, приводила к гибели миллиарды и триллионы.

И за всем этим, — не везде, но всё же, — наблюдали судьи… и палачи. Наблюдатели, посланные теми, кто придёт однажды, чтобы карать и награждать. Наблюдатели, которых пробудил ото сна своевременно пришедший из далёкого космоса сигнал. Разрозненные и единые, слабые и сильные, старые и новые — машины отличались друг от друга порой не меньше, чем один органик отличался от другого.