Всё чаще он заходился в приступах безумного хохота, всё чаще видел в смертях союзников что-то смешное, а в гибели врагов трагедию и печаль. Иногда он отдавал бессмысленные команды, и предупреждал об угрозах, которые существовали в очень далёком будущем, а иногда своими силами выжигал мозги всему живому на бортах кораблей, которые продолжали дрейфовать, покидая область идущего боя.

И под такие удары с попеременным успехом попадали и свои, и чужие: шепчущему безумию всё равно было, чьи жизни приносить в жертву.

В жертву кому?

Посвящённый знал ответ, но не верил в него, не признавал его и отчаянно надеялся на то, что всё вокруг происходящее всего лишь страшный сон. Что он, больше тридцати лет готовившийся к этой военной кампании, не провалился и не утратил контроль. Что всё ещё можно исправить. Что покровители и ориентиры в деле покорения Эфира своей не чудовища…

— Сектор четырнадцать-три-три-один, выход рейдеров из слепого прыжка через четыре минуты. — Связисты засуетились, передавая информацию дальше, но посвящённый, коротко вздрогнувший и застывший, точно каменное изваяние, этого уже не видел. Его зрачки расширились до предела, а ополоумевший взгляд начал плавать по мостику, черты и рублёные углы которого расплывались и искажались, превращаясь в тягучее, противоестественное желе. Буйство красок и кладезь самых разных форм играючи одарили бы обычного человека сенсорным шоком, но посвящённый, с самого детства натаскиваемый на работу с Эфиром, держался. Даже осознание того, что вокруг никто не паниковал, не восклицал и не кричал не поколебало его уверенности, не заставило выйти из транса, отдав буйству эфирных энергий весь корабль, если не флот.

Словно маяк на крохотном островке посреди бушующего океана, разум посвящённого исправно выполнял свою работу, структурируя и усмиряя ставший невообразимо чудовищным поток Силы, лопающий космические корабли имперцев точно ребёнок мыльные пузыри. И пусть удары эти с каждым разом становились всё менее направленными и всё более хаотичными, мужчина не сдавался. Во флоте каждый разумный, будь то цийениец, человек или кто-то ещё, безукоризненно и не щадя себя выполнял свою работу.

И посвящённый не должен был стать исключением из этого правила, даже если ему придётся возложить на алтарь победы всего себя.

Что, впрочем, кое-кого вполне устраивало.

— Посмотри на меня, Велий. Не отводи взгляда от того, в кого верил всю свою жизнь. — Мягкий, мелодичный голос взорвался в голове мужчины тысячью искр, и последние осколки самоконтроля обратились в ничто. Отчаянные попытки не смотреть прекратились, и более человек не собирался противиться ни приказам, ни даже просьбам идеального существа, снизошедшего до его скромной персоны.