И хоть Автономия лишилась многих партнёров, — те же Звёздные Королевства отчасти покрыло пятно, — восстановление транспортного сообщения с Пространством Федерации было задачей вполне реальной и выполнимой в срок до года в том случае, если «с той стороны» будут задействованы соответствующие ресурсы.

А они будут задействованы, так как гегемон был деньгами и торговлей намертво повязан со многими Звёздными Королевствами, которые своими силами будут выбираться «в люди» не одно десятилетие.

У них ведь не было Про, который уже давно озаботился разработкой оптимальных алгоритмов совершения слепых прыжков и дальнейшей стабилизации проложенных маршрутов, а гегемон помочь не мог: ни связи, ни транспортного сообщения не осталось, а отправлять корабли и специалистов вслепую никто не станет.

В лучшем случае весь процесс, с учётом расстояний, растянется на годы, ибо бюрократическая машина гегемона и так не особо поворотлива, а уж в нынешних обстоятельствах и подавно.

Антиграв остановился, и Хирако выбрался наружу, широкими шагами направившись ко входу в здание. И вместе с ним туда же спешили десятки и сотни разумных, так или иначе задействованных в управленческом аппарате государства размером в одну обитаемую планету и четыре орбитальных станции различного назначения. И все эти работники как один были насквозь пропитаны беспокойством, страхом и даже ни с чем несравнимым ужасом: у многих там, в «пятне», оставалась родня, друзья и знакомые. Все те, чья судьба теперь была надолго, если не навсегда скрыта за завесой неизвестности.

Встречались по дороге и не-Каюррианцы, но к ним мужчина пока не присматривался: ему хватало мыслей в собственной пухнущей от этого избытка черепушке.

Коммодору было искренне жаль застрявших вдали от дома несчастных, но он старался абстрагироваться от чужих переживаний и мыслить рационально, так, как должно человеку его положения и возможностей. Про никогда не собирал всех просто так, да и простых разговоров «ни о чём» от него было не дождаться. Хирако понял это не так давно, единожды задавшись вопросом касательно того, что должно быть важно для машинного разума. У машины ведь нет ни интересов, ни привязанностей, ни даже гормонов, которые обычно подталкивают органиков к совершению разного рода глупостей или просто не несущих в себе смысла поступков. Следовательно, каждая беседа по душам, каждая встреча, каждое обронённое Лордом слово имело конкретную подоплёку. Донести информацию, узнать что-то, проверить реакции — мало ли там вариантов?

Но общая суть одна: ничего просто так, у всего должен быть смысл.