Перспективная точка отсчёта, которую, впрочем, погубило восстание искусственного разума, противного самому естеству любого, кто хоть что-то знал об Эфире и душах. Эти чудовища, носители искусственного разума, могли говорить, как живые существа. Могли думать и принимать решения… многое они могли. Но души у них не было, и этот диссонанс, это присутствие разума в отсутствие духовного, гневило «Велия» сильнее даже, чем сам факт столь долгого ожидания и планомерной работы над пробуждением Эфира этой галактики. Даже самый отвратительный в своей низости разумный был лучше самого продвинутого машинного интеллекта.

И корни этого мнения произрастали из чувства Эфира, отчего их невозможно было объяснить слепцу.

Но «Велий» жаждал попытаться сделать это, ибо для противостояния этой стальной чуме требовалась мощь сотен и тысяч миров. Один он, при всех своих возможностях, справиться не мог: что такое демонстрируемая сейчас мощь против несчётных тысяч звездолётов и оружия, подобного которому в его родной галактике никогда не существовало?

Другой путь развития, другой краеугольный камень в фундаменте — и вот уже без длительной подготовки «Велий» не смог бы разобраться в том, как и почему тут всё так устроено, и каким образом абсолютные ничтожества способны сновать от одной звезды к другой, не прикладывая при этом никаких усилий…

Ведущие в святая святых главного Храма ворота были не столь велики, но в глазах «Велия» представляли собой огромнейшую художественную ценность: на них были изображены те, кто стоял над Первопроходцем. Лидеры его расы, могущественные и бессмертные, способные опустошать планеты и наоборот создавать их из ничего. Настоящие Хозяева Эфира, в этой галактике занявшие место ни много, ни мало, а богов. Много ли нужно неискушённым смертным, которые испокон веков считали, что «мистика», «магия» и «чудеса» — это фикция? Хватало даже насылаемых «Велием» видений и «божественных откровений», чтобы смертные сами, своими силами создали и воспели мнимых богов. Это ведь так удобно — перекладывать всякую ответственность на некую высшую сущность, превращаясь, по сути своей, в безвольную марионетку.

Целое государство марионеток из триллионов и триллионов — подобающий приз для партии длиной в шесятьдесят тысяч лет.

Щёлкнули замки, и подёрнувшиеся дымкой ворота распахнулись, впуская «Велия» в богато украшенный, просторный зал с высокими потолками, вдоль стен которого вились открытые галереи с ведущими вовне зала дверьми. Идеальная цель для штурма, но и «Велий» не стремился как можно быстрее и эффективнее обезглавить Альянс. Для него был важен сам процесс, и поступить, словно слабак, он не мог.