Сержант оттарабанил на всё том же планшете зашифрованное сообщение для командования, и оно умчалось по протянутому на позицию кабелю.

Теперь все знали о том, что противник успешно высадился и начал продвижение.

К счастью для имперских сил самообороны, точный расчёт оправдал себя: сначала из зарослей показалась крупная группировка пехоты, а следом за ней, покачиваясь на кочках и корягах, выкатилась и угловатая, кажущаяся невероятно примитивной колёсная и гусеничная техника. Одна, две, пять, десять машин — целая колонна проходила мимо на расстоянии в три-четыре-пять сотен метров, и пехоты при ней было не счесть. Имперцы, готовые в считанные секунды вскинуть оружие и открыть огонь, до сих пор не проронили ни звука: устав предполагал наличие у врага аудиосенсоров не хуже, и нарушать его просто так никто не собирался. Но вот головная машина врага преодолела условную отметку на местности, и сержант, пригнувшись и едва не закопавшись головой в бетон, тихо, но отчётливо прошептал в гарнитуру:

— Бронебойщику по передовой машине — огонь! Проредить пехоту!

Гулко рявкнуло спецснаряжение бронебойщика, идущая первой машина Альянса покачнулась — и подпрыгнула на месте от мощного взрыва, громыхнувшего по ту сторону брони. Распахнулась добрая половина люков, взметнулись вверх языки пламени, и в этот же момент зарокотало автоматическое орудие имперской бронемашины, за наличие которой отделение имперцев и считалось мотострелковым. Вторили ему и ручные винтовки, и многозарядный гранатомёт, избравший своей целью колёсный бронетранспорт, этих самых колёс лишающийся на глазах.

Стоит отдать пехоте Альянса должное: они не растерялись, моментально попадав на землю и начав отползать в более-менее пристойные укрытия, коих тут было пусть не так много, но и не мало. Вот только жатва, собранная имперцами в первые секунды, даже в худшем случае уже позволила бы говорить о размене один-к-одному, а ведь бронемашина всё продолжала вести огонь, ведомая стальной рукой, — буквально, — стрелка-наводчика. Когда ближайших ростовых целей не осталось, тот довернул башню и веером прошёлся по суетящимся на расстоянии в полкилометра противникам, которых инстинкт самосохранения подстегнуть не успел, после чего начал прощупывать бронирование техники противника.

Которая именно в этот момент «очнулась», пришла в движение, прикрывая пешие порядки, и начала хищно водить стволами орудий, у кого они имелись.

Несколько залпов примитивных пушек утопленная в земле машина Империи выдержала с честью, ответным огнём изрешетив борт гусеничного транспорта, из недр которого так и не успели высыпаться все птицелюды. Но первая же выпущенная врагом ракета, стремительной вспышкой поразившая едва видимую и утопленную в земле цель, заставила основной калибр имперцев замолкнуть навсегда: наводчика осколками превратило в решето солидной броне вопреки, а находившихся поблизости солдат повалило наземь. Без контузий обошлось только за счёт отлично отработавшей автоматики их брони, так что пехотинцы боеспособности не лишились. Вот только без прикрытия крупнокалиберного автоматического орудия продержаться отряд смог бы от силы десяток-другой минут. У противника должны быть гранатомёты и точно имелись ракеты, так что укреплённые окопы панацеей не были. А значит…