— Как-то так. Не думал я, правда, что найду кого-то похожего на себя… — Хирако постарался не допустить превращения улыбки в ухмылку или, упаси Небо, оскал. — Но раз так вышло, как ты смотришь на то, чтобы я за тобой приглядел и показал тебе место, в котором тебе будет лучше, чем в приюте?

— В любом месте будет лучше, чем в приюте. Чем в приюте сейчас. — Поспешно исправился угрюмый малец, брови которого, казалось, возжелали срастись воедино.

— А… — Хирако не сразу решился на этот вопрос, но посчитал, что лишним оно не будет, и пытаться как-то избегать потенциально неприятных для ребёнка тем точно не стоит. Тем более само здание вроде как стояло на своём месте, и в нём вполне себе жили дети под надзором воспитателей, если тех можно было так назвать. — … что такого произошло с приютом?

— Все болели и умирали. Я не болел. — Губы ребёнка вытянулись в струну, и коммодор как-то увидел минимум одну из причин, по которой мальчишка оказался на улице. Его ведь обнаружили абсолютно одного и там, где гражданских сейчас быть не должно.

— Тебя выгнали? — Настала очередь Хирако хмуриться, но ответ его немало удивил.

— Сам ушёл. Друзья… умерли. А остальным я не нравился. — Коммодор в мыслях похвалил себя за сохранение фигурки, которая реально могла быть чем-то ценным для мальчонки, но напоминающим ему об утрате. Сейчас же Хирако мог многое сказать ребёнку, прямо-таки разразиться красноречием и харизмой… Но нужно ли было это ребёнку, которого вырастил приют и улицы, а после ещё и побродившему по городу, полному трупов и мародёров? Уверенности в действенности таких красивых слов мужчина не чувствовал, и потому решил поступить так, как хотел бы, чтобы поступили с ним-маленьким. Тобишь — выложить всё мальцу почти так же, как взрослому с, конечно, необходимыми поправками.

— Значит так, Артур. Меня зовут Хирако, и с этого момента я буду за тобой присматривать, так что убегать и бродить по улицам тебе не придётся. Это ясно? — Мальчишка пусть недоверчиво, но всё-таки кивнул. — Отлично. Но тебе придётся учиться и тренироваться. Учиться — чтобы соответствовать мне, коммодору первого Каюррианского флота, а тренироваться — для лучшего управления своими способностями. Ты как, учиться любишь?

— Люблю. Но в приюте учили мало. Больше работали.

— Ну, теперь твоей работой будут учёба и тренировки. — Хирако почему-то захотелось крепко пожать шею тому, кто отвечал за местный приют, и проконтролировать, чтобы аналогичное заведение на Каюрри никогда не превратилось в подобный красивый с виду притон. — И ещё одна очень важная деталь: ты никому не должен говорить о своих силах, или показывать их. Нужно скрываться, как это делаю я.