Сев, она потёрла виски, морщась, и удивлённо осмотрелась:
— О, Артур? А ты прилетел уже?
— Ага. Вот, забрал тебя и вернул в Казань. Идём, я тебя до дома провожу. А то ходят тут всякие уроды пожилых учительниц воруют.
— Ну это ты зря. Меня вежливо, но настойчиво пригласили в дом к этому Виктору Викторовичу. Мы там поужинали, а потом меня долго на кухне чаем поили. Там у них поварихой такая милая женщина, я у неё рецепт печенья записала… — пока мама говорила, мы покинули глайдер, я его сразу убрал в Схрон, и под ручку направились к выходу, в сторону проспекта… — а тут говорят, что можно отправляться обратно. Мол, ты приехал, сейчас будешь лечить этого бедного и несчастного мальчика. Мне не разрешили поговорить с тобой, мы вышли и дома я больше ничего не помню.
— Ты в машине сознание потеряла, — напомнил я.
— Ты вылечил этого мальчика? — резко повернулась та ко мне, и поскользнувшись на насте, чуть не упала, но я успел придержать её. Реакция у меня теперь благодаря имплантам что надо.
— С какой-то радости? Мама, я с террористами и похитителями переговоров не веду. Мне это в подкорку ещё на службе вбили. У нас задача такая, хотя и бывало, что заложников освобождали из зинданов, хотя это и не наша специфика. Тебя освободил, всё хорошо.
— Ты его не лечил, — вздохнула та, и чуть-чуть сгорбилась.
— Нет конечно. Помнишь, что я тебе говорил про подкинутого к порогу больного ребёнка?
— Что все кости переломаешь тем, кто это сделал?
— Точно. Я всегда держу свои общения… Не смотри на меня так пристально. Я этому Виктору Викторовичу, как ты его называешь, мне он не представился, дал выбор. Я ведь тоже в какой-то мере совесть имею и даже сострадание. Почти. Предложил ему на выбор, его жизнь на жизнь сына. Тот выбрал смерть сына. Это была проверка, если бы выбрал свою смерть, я бы пацана вылечил и ушёл, не взял оплату, но он сделал не тот выбор. О чём тут вообще говорить?
Мама только вздохнула и дальше до самого дома мы шли молча. После чего та прошла в квартиру, где я поставил чайник на плиту, а мама умывалась в санузле. Больше мы к той теме никогда не возвращались. Я не знаю, то ли она приняла моё решение, то ли посчитала что сделанного не воротишь. Вот только то что та знала о том, что я не раскаиваюсь, уверен на все сто. Слишком хорошо та меня знала.
Я всё же решил задержатся и остался, так что лёг на диване и быстро уснул. Завтра дел полно, нужно выспаться.
Днём, проснувшись, я убрал постель и после посещения санузла, душ принимал, прошёл на кухню.
— О, пельмешки? Мои любимые собственной лепки? — вытирая полотенцем волосы, воскликнул я. На мне был халат Тимофея, по размеру вполне подходил.