По поводу диверсантов я не врал, знал о них и перед рассветом перехватил тех двоих, документы их я так же достал из планшетки и передал особисту, сообщив где спрятал тела обоих. Мол если информация пойдёт об убийстве двух военнослужащих госбезопасности в том районе, пусть не дёргается, это немецкие диверсанты.

— Понял, — быстро переписывая информацию из моего блокнота в свой, кивнул тот. Карту в свою планшетку он уже убрал.

Тут меня отвлёк начштаба, попросив показать на штабной карте где находится стоянка техники и склады. Я показал:

— Вот тут на северной опушке этой рощи в пяти километрах от нас. Только направлять туда людей без меня не советую. Девчата запуганы диверсантами и не увидев меня среди первой группы, откроют огонь. У них инструкция такая, мной же данная. Одна в качестве патруля обходит стоянку, а вторая в танке сидит. Я её в «двойку» посадил, показав как башню поворачивать, и как из пулемётов стрелять. Замечу, пулемёты приведены к бою.

— Мудришь, — протянул тот, покачав головой. — Мы уже смогли выделить четыре грузовика из разгруженной колонны, сейчас всех безлошадных танкистов собираем, из санроты несколько легкораненых отбираем. На роту за эти десять минут собрать сможем, кого-то из ремроты. Остальных действительно сбору по сосенке отбирать придётся. Через пять минут выезжаем.

— Есть, — козырнул я.

Через пять минут мы действительно выехали автоколонной под охраной того лёгкого танка. Катуков ко мне в машину сел, как и зам по тылу, и зам по ремонту повреждённой техники, оттого старым машинным маслом несло и бензином. Покинув село, мы направились к роще. При этом внимательно наблюдая за небом. Но по счастью в прямой видимости немецких самолётов так ни разу и не было замечено, как, впрочем, и наших. Изредка буксуя в лужах, к счастью ни разу не застряв, мы объехали рощу и подкатили к стоянке. Катуков сходу заинтересовался тем что за масксети такие, вот я управляя машиной и пояснил:

— Экспериментальные, весна-осень. Они также по спискам проходят как ваше будущее имущество.

— Отлично, средства маскировки нам просто необходимы.

Мы как раз подъехали, не глуша двигатель, я покинул машину и крикнул:

— Часовой, ко мне!

Из-за танка выбежал Ойка, Нина сидела в танке, а Боррис вообще не было, она на крейсере продолжила восстановление техники, и отрубив положенных три печатных шага, та доложилась что у неё всё без происшествий. Так что обоих девчат я отправил греться в машину, командиры её уже покинули, а сам с Катуковым стал по спискам проверять технику. Шла обычная процедура передачи. Пара механиков что шли за нами, вскрывали люки своими ключами, а танки были заперты, и запускали двигатели. В общем, всё было проверено, немецкую технику приняли и так, на глаз. Полторы сотни танкистов, несколько пехотинцев и десяток зенитчиков из зенитного дивизиона бригады, у которого в штате осталась всего одна зенитка, принимали технику. Зенитчики нашу колонну на полпути догнали, вместе с командиром дивизиона. И тот теперь довольный и счастливый принимал технику и для своего подразделения. Кто радовался тягачам и эвакуатору, кто штабным машинам и радиостанции, кто грузовикам и танкам, но кухням были рады все. Оказалось, это большая проблема в частях. В бригаде благодаря мне её решили, а то на четыре батальона всего одна кухня осталась.