Снимать их не стал, лишь обозначил, после этого вернулся за велосипедом. Повезло, что за двадцать минут, пока я двигался к танку, мимо никто не проехал. Спрятав своё транспортное средство за танк, чтобы с дороги не было видно, залез внутрь. Боевое отделение действительно было пусто, хоть и нагрето за день. Убитые, лежащие неподалеку от кормы, только-только начали попахивать. Видать, они тут чуть меньше двух суток лежат. Уговорив полбанки тушёнки с галетами, я закрыл все люки и, устроившись на одном из сидений, спокойно уснул. Установку я себе дал на пробуждение на рассвете. Хоть это работает точно, как часы. Надо проснуться в полпятого — так и проснусь.
Утром, потянувшись и зевая, я открыл глаза. Поднялся с места механика-водителя — единственное с откидывающейся спинкой — и занял место командира. Дорога была пуста, село только просыпалось. Краешек солнца показался над горизонтом. В принципе, можно выбираться и ехать дальше. Тут действительно недалеко, к десяти буду на месте, если не торопиться.
Экипаж сбежал, судя по следам гусениц — там были следы обуви, а как эти погибли, не знаю, вполне возможно, их пулемётным огнём скосили, так как воронки я не обнаружил. Закончив с осмотром окрестностей, приступил к изучению боевого отсека, одновременно приканчивая банку тушёнки и хрустя галетами. К моему удивлению, там обнаружилось именно то, что я искал до этого, то есть продовольствие. Шесть банк консервов, от рыбных до тушёнки, две банки с консервированными фруктами, одна с овощами, да и галеты в приличных количествах. Все находки я тут же убрал в сидор, отчего тот заметно разбух. Покончив с завтраком, я мысленно пробежался по своему телу и довольно кивнул. Хотя мышцы и суставы слегка ломило, я чувствовал, что отдых пошёл на пользу.
Ещё раз осмотрев окрестности из командирской башенки, я быстро через боковой люк выбрался наружу, повесил велик на плечо и пробежался к дороге по протоптанной мной тропинке. Там проверил поклажу, повесил сидор за спину, привычно поправив лямки, чтоб не скрутились и не резали плечи, после чего покатил в обход села. Заезжать в него я не собирался.
Дальше было привычное дело. Я так и оставался невидимкой для постов и патрулей, на меня, как и на многих мальчишек, во множестве гонявших на великах или бегавших с удочками, не обращали никакого внимания. Не дорос ещё, чтобы меня опасаться, и я старательно поддерживал такой образ. Очки в этом здорово помогали.
Как бы то ни было, я к обеду добрался до аэродрома, то есть к половине одиннадцатого. Теперь хватит времени и на короткую разведку, и на приготовление обеда. Горяченького хотелось. Я был уверен, что авиационная часть на месте. В последнее время «сто одиннадцатые» часто пролетали то надо мной, то невдалеке, причём на малых высотах, что подтверждало близость аэродрома. Эта часть, кстати, тоже расположилась в бывшем военном городке советских ВВС. Взлётные полосы тут тоже в общем уцелели. А там, где были повреждены бомбардировками, военнопленные уже отремонтировали. Наверное, ведь точных сведений об этом я пока не имел. Просто не думаю, что ситуация здесь отличается от той, что на прошлом аэродроме.