Когда до борта эсминца оставались практически метры, я изо всех сил потянул штурвал на себя и почти немедленно от себя, укрываясь от ракет за корпусом корабля. Едва не черпнув носом волну и лопастью винта все-таки задев, отчего на лобовое стекло полетели брызги воды, я, жаря на полной скорости, рванул дальше.

«Блин, зашибись, судя по удару, я у них крылом еще и часть антенны снес», — понял я и, чуть приподняв нос, с беспокойством осмотрел крылья, но кроме белого следа на одном из них, ничего существенного не заметил.

— А как там эсминец? — вслух поинтересовался я и, повернув штурвал, всмотрелся через боковое окно в удаляющийся корабль пиндосов.

Но ничего кроме двух черных столбов дыма на нем не заметил. Не рискуя возвращаться, я демонстративно направил «Сессну» в сторону Австралии, на всякий случай снова укрываясь за горой и самим островом, если пиндосы не дураки, то снова выпустят по мне ракеты, но, похоже, им было не до этого, и никаких ракет я не дождался.

Держа высоту метров десять от поверхности океана, я летел все дальше и дальше, уходя от Таити, перейдя на экономичный режим полета.

Поднявшись на высоту километра, включил автопилот и стал осматривать, что у меня с самолетом, переходя от одного иллюминатора к другому.

Через пару часов, пролетая над островом Ниуэ, я снова снизился до десяти метров, чтобы уйти от радаров, и направил «Сессну» к Фиджи, до которого, по моим подсчетам, горючего с натяжкой должно было хватить.

Когда до Фиджи осталось меньше двадцати километров, у меня стал с перебоями работать левый мотор. Постучав пальцем по стеклу датчика топлива, который уже давно был на отметке ноль, вздохнул и посмотрел на правый, который пока работал нормально.

Всмотревшись в берега острова, который заметно приблизился, я осмотрел прибрежную воду на предмет аварийной посадки. Наконец, полностью заглох левый мотор. Выключив его, я стал медленно снижаться, летя на высоте пяти метров. До пляжа осталось около пяти километров, и по моим прикидкам, я должен был долететь до него.

«Ах ты блин!» — только и сказал я, когда заглох и правый двигатель.

Чуть приподняв нос, я стал планировать к берегу, до которого осталось около километра.

Мне повезло в том, что на этой стороне берег был скалистый, и кроме пары яхт на якоре вдали никого больше не было.

«Пора», — решил я и немного отдал штурвал от себя. Выпускать шасси не стал, да и глупо это при посадке на воду, поэтому, трясясь по волнам, самолет врезался носом в волну за волной, из-за чего лобовое стекло забрызгивало водой.

После того как «Сессна» закачалась на волнах и остановилась, я открыл окно и осмотрелся. До берега, по моим прикидкам, было метров двести, и глубина, судя по всему, в том месте, где пока держался на воде мой самолет, не превышала десяти метров.