За свою жизнь я давно уже почти не боялся, но я теперь не смогу выполнить задание, вот этого себе я простить никак не мог. Я готов был грызть зубами бетон, но это ничего бы ничего не изменило. Оставалась надежда на то, что я зачем-то нужен живым, этим позднесоветским доморощенным мафиози, раз они меня сразу не прибили, значит у них на меня какие то планы.

Или, может, попробовать чем-то сторговаться с этим Петром Сергеевичем? Вот только чем? Что я ему могу предложить?

Дверь подвала открылась, и вошёл сам Петр Сергеевич с абсолютно невозмутимым лицом. Он принес с собой табурет, поставил его в паре метров от меня и присел на него.

— Ну что, Серёжа, поговорим? — сказал он обыденным, даже добродушным тоном, будто бы для него это обычная ситуация — разговаривать со связанным человеком, который лежит на полу в подвале. — Я читал твоё личное дело… Да-да, не удивляйся! — самодовольно засмеялся он, увидев удивление на моем лице. — Оказывается, ты серьёзный парень, опером был, да ещё и в тюрьме посидел за правое дело, между прочим!. Через многое прошёл в свои юные годы. Как ты думаешь, почему я тебя не убил сразу?

— Думаю, вам просто скучно! — с трудом сказал я, потому что диафрагма моря сильно болела от полученных ударов.

— В чем-то ты прав, конечно, парень, но главное — это то, что ты очень похож на меня в молодости. Ты не поверишь, но в свое время я тоже оказался в такой же ситуации, как ты сейчас. Хочешь, я тебе расскажу то, чего никто не знает? Тогда ты меня поймешь! Мне как раз очень нужны такие парни, как ты, поэтому я с тобой буду предельно откровенен!

— У вас же вроде полно людей. Вон каких вы амбалов себе набрали! — сказал я, с трудом сев на полу на против него.

— Вот именно, Серёга,…я уж буду называть тебя Сергеем, как привык, — сказал он почти ласково. — Ребята, которые меня охраняют, здоровые и спортивные, но, чего греха таить, они все безмозглые. Большинство из них даже не служили в армии, а отмазались через психушку, у них, у молодых, так модно сейчас стало. А я уважаю тех, кто честно служил в армии… Потому что сам служил, с сорок второго по сорок седьмой год…— Перт Сергеевич грустно усмехнулся. — Столько лет прошло, но мне порой кажется, что это было будто бы вчера. Я тогда молодым пацаном в девятнадцать лет на войну пошел, и через несколько месяцев попал в окружение, а потом и в плен. Командиры нас бросили и сбежали. Под Ростовом это было, сам видел, как наши офицеры сожгли свои документы и переоделись в рядовых солдат, а потом просто ушли, оставив всех своих солдат на произвол судьбы.