— Тоже мне приёмчики, — зло сказал парень, глядя на меня с пола. Он вскочил на ноги одним прыжком и резко кинулся на меня, стараясь наносить руками мне в корпус, видимо, решил, что у него больше шансов победить меня в ближнем бою, поскольку он был выше и тяжелее килограмм на пятнадцать.

Большинство приемов, которым я обучался в разведке, они не рассчитаны на то, чтобы их показывать на ринге, потому что в боевой обстановке наносятся удары в уязвимые точки противника, от которых человек умирает или теряет способность обороняться. Вот мне и приходилось сейчас выкручиваться и уворачиваться от ударов парня и ставить блоки. Это не могло продолжаться долго, парень уже пробил мне пару чувствительных ударов в корпус. Вообще, он реально был довольно сильным бойцом, вот только действовал он уж больно прямолинейно. Пёр на пролом, как бык.

Увернувшись от его удара левой рукой, я большим пальцем своей правой руки ударил его между рёбер справа в болевую точку, от такого удара все нервные окончания человека пронзает острая боль, и примерно пять секунд, и он не может двигаться. Лицо парня исказилось от боли, он остановился, и не мог пошевелиться. В рукопашной схватке несколько секунд более чем достаточно, чтобы обезвредить соперника или убить. Я сбил его с ног, подсечкой перевернул на живот и заломил ему руки за спину, придавив его коленом в спину.

— Всё, хорош, приятель, подурачились, и хватит! — сказал я, крепко держа руки ему за спиной.

— Отпусти, сука! — шипел он под моим весом, уперевшись мордой в татами. — Ты что, мусор, руки выкручивать? —

— Эй, ты что делаешь! — его друзья начали подходить ко мне. «Ну всё, вот мой пиздец и пришёл».

— Я не понял, что здесь происходит? — услышал я спокойный голос. Ребятки сразу как-то осеклись и замолчали, все обернулись, в паре метров от нас стоял Пётр Сергеевич, засунув руки в карманы халата.

— Насколько я понял, это был честный поединок, так что все успокоились и разошлись!

Спокойно скомандовал он этим парням, они расступились, боязливо глядя на Петра Сергеевича. Я встал со спины этого каратиста и отошёл в сторону. Павел Сергеевич с интересом посмотрел на меня.

— А вы, честно говоря, удивили меня, молодой человек! — сказал он мне. — Я бы хотел с вами серьезно поговорить. Но сейчас уже поздно, поэтому отдохните, а утром часиков в десять подходите сюда.

Он повернулся и пошел. Парни-каратисты, молча зыркавшие на меня недобрыми взглядами, тоже стали расходиться.

Я пошел в свой номер, расстелил кровать, лег, накрылся одеялом и уснул. В мою голову, конечно, закрадывалась мысль, что тот парень, которого я отлупил на ринге, и таким образом, получается, унизил его перед товарищами, вполне может прийти ко мне ночью с разборками, но я заметил, что они очень сильно боятся своего хозяина Петра Сергеевича и не осмелятся наехать на меня, раз он им это запретил. Куда я попал, черт побери? Зачем я, блять, вообще во всё это влез, даже полковник Зверев не представлял всех масштабов происходящего. Хотя, помнится, он говорил, что «нам почти всё известно». Нихрена вам, оказывается, неизвестно, товарищи милиционеры в больших погонах! А как теперь оказалось, что мясная мафия — это только лишь капля в море, раз они золото перевозят килограммами.