— Архип, ты будешь в голове колонны вместе с Хомутовым.

Старик кивнул. Встал. Правая рука взяла винтовку, левую он прижал к боку и пошёл к выходу, не оглядываясь.

Кота сунули Пете за пазуху в последнюю минуту. Мальчишка сопротивлялся — я видел, как он открыл рот, чтобы спорить, но Даша посмотрела на него так, что рот закрылся сам. Она запихнула Мурзика ему под телогрейку, притянула края и сказала:

— Держи и не выпускай его!

— Я могу нести ящик! — Петя попробовал ещё раз.

— Ящик несёт Чук, а ты несёшь кота. — Я ткнул пальцем в его грудь, туда, где шевельнулся Мурзик. — Это приказ!

Петька сглотнул, кивнул и прижал кота крепче. Рыжая морда скрылась под курткой.

Зыков стоял у сходни с часами в руке. Часы были трофейные, с треснувшим стеклом, но шли точно. Стрелка ползла к одиннадцатой минуте.

— Одиннадцать минут, — Зыков закрыл крышку часов большим пальцем. — Все на ногах. Мешки затянуты. Кузьмин в среднем срубе, Ерёмин в соседнем; обоих накрыли лапником. Инструмент заперли в крайнем.

Я посмотрел на воду за сходней. Камыш стоял неподвижно.

— Тарасов?

— Пока пусто, — старшина убрал часы за пазуху и поднял руку, готовясь двинуть колонну. — До двадцатой ещё девять минут.

— Людей выводи сейчас. Эти девять минут ждём уже на воде.

И в эту секунду камыш у дальнего края разлетелся в стороны. Тарасов вынырнул по грудь из воды и пошёл к сходне, высоко поднимая колени. Лицо, руки, шинель — всё покрывала чёрная жирная сажа. Пистолет он держал стволом вниз, магазин — в другой руке.

— Мои двое налетели на дозор, — прохрипел он ещё в воде и попытался вставить магазин. Пальцы скользили по металлу. — Собака и двое немцев. Стреляли.

Я шагнул со сходни, поймал его за локоть и помог выбраться. Тарасов опустился на колено, вставил магазин со второго раза и передёрнул затвор. Потом вытащил обратно, посмотрел на верхний патрон и только тогда сунул пистолет за пазуху.

— По порядку, — я развернул его лицом к юго-востоку. — Где лагерь, где немцы, где твои?

Тарасов провёл чёрной ладонью по рту. На губах осталась ещё одна полоса сажи.

— К рассвету вышли к лагерю с севера. Мокрый лапник ещё тлел под золой. Немцы пришли с деревенской стороны, прошли по нашему отводу и остановились возле гильз. Значит, след приняли. Мы лежали за дымовой кучей и ждали, пока уйдут.

Он втянул воздух, закашлялся и сплюнул чёрную слюну в мох.

— Потом с востока вышел дозор. Собака на коротком, двое следом. Ветер повернул — она сразу потянула к нам. Гринь снял её первым выстрелом. Слава ударил по ближнему немцу. Второй лёг за пнём и начал обходить. Я попал ему в бок, только он всё равно ушёл к деревне.