— Гриня видел последним где? — Зыков присел рядом и расстегнул Тарасову ворот, освобождая горло.

— У восточной канавы. Он сделал как условились: после стрельбы потянул след обратно к пустому лагерю. Слава был левее, за дымом. Он ответил мне один раз и пропал в кустах.

— Откуда копоть?

Тарасов показал рукой на два дымных столба за грядой. С пальцев посыпались чёрные хлопья.

— Назад через середину лагеря полз. Там лапник прогорел сверху, а внутри жар держался. Немцы к дыму не полезли. Я курткой закрылся и прошёл до воды. Дальше рукавом сюда.

Значит, Кукуевка могла гореть сама по себе, а могла гореть вместе с нашим ложным лагерем. Одного с сосны не разберёшь. Зато выстрелы теперь слышало полболота. Загонщиков, шедших по кольям, этот звук поворачивал точнее любой разметки.

— Второй немец ранен, но на ногах, — я посмотрел на Зыкова. — Дойдёт до своих — даст направление и число стрелявших. Гринь ведёт их к лагерю. Слава идёт отдельным следом. Оба живы на момент разрыва.

Тарасов поднял голову. Белки глаз на закопчённом лице казались слишком светлыми.

— Живы. Я их бросил по приказу, Стас. Мы сами договорились: один уходит предупреждать.

— Принято, — я подал ему руку и поднял с колена. — Теперь предупреждение доведено.

Люди стояли и слушали. Все: Зыков у сходни, Даша с мешком, Фрол с пустым подрывным мешком, Архип у стены, Хомутов с жердью. Слушали и ждали, что я скажу.

Тарасову требовались место в строю и работа для рук. Разбор дожидался ольшаника.

— В хвост колонны, — я указал на оставленные у сходни ведро и охапку лапника. — Заметаешь след: лапником и водой. Шаг в шаг за последним. Ни следа, ни ветки сломанной. Понял?

Тарасов посмотрел на людей, потом на ведро. Капитан, в хвосте, заметает за бойцами. Злость прошла по скулам и ушла внутрь.

— Понял, — он сунул пистолет за пазуху, подхватил ведро и пошёл к концу строя.

Зыков двинул колонну. Архип и Хомутов — первыми, на жердях, шагая по кочкам. За ними — Даша с мешком, Костя с санитарной сумкой. Потом — Фрол, Гена, кочегар. Чук — с ящиком. Петька — с котом. Замыкал — Тарасов, с охапкой лапника в одной руке и пустым ведром в другой. Он лил воду на след и заметал ветками, шаг в шаг, как я велел. Получалось у него зло, грубо, но получалось.

* * *

Собаки пошли с юга, когда колонна была на полпути к рукаву. Первый лай пришёл с гривы — ровный, с одинаковыми паузами. Второй отозвался правее, дальше от кольев.

Антось остановился посреди воды и поднял два пальца.

— Две цепи, командир. У каждой своя собака. На поводках идут, люди ведут. Слышишь, голос ровный? Сами след не тянут, сектор проверяют.