Глава 1. День казни
В день своей смерти я думала не о боли.
Боль успела надоесть раньше. Она жила во мне давно: в пальцах, которые дрожали над чашкой; в висках, где по вечерам стучало так, будто кто-то изнутри бился в закрытую дверь; в груди, где магия рода Вейр отзывалась всё тише.
Сначала я верила лекарям.
Они приносили настойки в тёмных флаконах, переглядывались у моей постели и говорили, что у северной крови бывают слабые периоды. Мой муж кивал с таким серьёзным лицом, словно лично изучал все болезни королевства, и советовал больше отдыхать. Мать писала, что молодым женщинам вредно волноваться. Ливия плакала у меня на плече и просила не спорить с Кассианом.
Я слушала всех.
Смешно, правда?
На площади я стояла уже без права спорить. Запястья стягивали серебряные цепи. Кожа под ними горела, но я упрямо держала спину прямо. Не из гордости даже. Из вредности. Пусть хоть палачу придётся признать, что я не упала к его ногам до удара клинка.
Народу собралось много.
Слишком много для женщины, которую, как уверяли судьи, все давно презирали. Торговцы закрыли лавки, ученики сбежали с занятий, дамы из хороших домов стояли под навесами и прятали лица за кружевными платками. Кто-то пришёл посмотреть на казнь предательницы. Кто-то — убедиться, что древний род Вейр правда можно поставить на колени.
А кто-то, возможно, надеялся, что приговор отменят.
Я тоже надеялась. До последней недели. Потом до последнего дня. Потом до последнего часа.
Глупая привычка. Надежда вообще умирает невоспитанно поздно.
— Держись достойно, — сказал Кассиан.
Мой муж стоял у края помоста. Парадный чёрный мундир сидел на нём безупречно. Золотая застёжка у горла сверкала так ярко, что мне захотелось рассмеяться. В день моей казни он выглядел лучше, чем в день нашей свадьбы.
Герцог Кассиан Морвен.
Мужчина, ради которого я когда-то поссорилась с дядей. Мужчина, ради которого подписывала бумаги, не читая до конца, потому что «семья должна доверять». Мужчина, который гладил меня по руке и говорил, что я слишком много думаю.
Теперь он смотрел на меня устало.
Не виновато. Не зло. Не с жалостью.
Устало.
Словно моя смерть испортила ему расписание.
— Я стараюсь, — ответила я.
Голос хрипнул. После тюрьмы голос вообще стал чужим. Там было сыро, пахло плесенью и старым железом. В первые дни я пыталась требовать встречи с королём. Потом с судьёй. Потом с мужем. Потом хотя бы с матерью.
В конце просила воды.
Воды давали чаще, чем правду.
Кассиан чуть нахмурился. Ему никогда не нравилось, когда я отвечала не так, как положено. Даже сейчас, перед плахой, он ждал от меня покорной тишины.