Мать выбирала верить ему.

Сначала ради спокойствия. Потом по привычке. Потом, наверное, ради собственной красивой жизни, где не надо было слышать неудобную дочь.

— За преступления против короны, крови и закона, — голос судьи разнёсся над площадью, — вы лишаетесь имени, титула и права на погребение в родовой земле.

Толпа загудела.

Вот где стало больно.

Не цепи. Не холод. Не близкая смерть.

Родовая земля.

Северный обрыв. Каменная усыпальница Вейров. Белые вороны на крыше перед бурей. Отец, который однажды взял меня на руки и сказал, что дом держит даже тех, кто ушёл слишком далеко.

Меня лишали не жизни.

Меня вырывали из рода.

— Подождите!

Крик пришёл с дальнего конца улицы.

Сначала я решила, что кто-то из толпы снова не выдержал. Потом стражники у ворот дрогнули, и чёрный конь прорвался сквозь оцепление. Люди закричали, отхлынули к стенам. Конь встал на дыбы, всадник удержался чудом, а тени под арками потянулись за ним, будто живые.

Я узнала магию раньше, чем лицо.

Каэль Арден.

Командующий теневой гвардии короны. Человек, которого боялись за глаза и приглашали к столу с улыбкой, потому что боялись ещё сильнее. Человек, которому я когда-то отказала, не дав даже толком объясниться.

В моей памяти он был не таким, как в сплетнях.

Был вечер в королевской библиотеке, когда Кассиан ушёл говорить с послами и забыл, что привёл жену. Каэль молча подал мне плащ. Не спросил, почему я одна. Не предложил проводить так, чтобы потом весь двор шептался. Просто положил плащ рядом и ушёл.

Был зимний сад. Пьяный маркиз схватил меня за запястье, а Каэль появился за его спиной и сказал всего одно слово:

— Отпустите.

Маркиз отпустил.

Было письмо без подписи: «Не пейте настойку перед советом».

Я показала его Кассиану.

Он долго молчал, потом поцеловал меня в лоб и сказал, что у Арденов странное чувство заботы.

Настойку я выпила.

Каэль спрыгнул с коня, не дожидаясь полной остановки. Плащ был порван. На груди темнела кровь. Его кровь, не чужая. Он шёл к помосту так быстро, что стражники отступали раньше, чем успевали вспомнить о приказе.

— Приговор незаконен, — сказал он.

Голос сорвался. Ни дворцовой холодности, ни той тишины, за которую его ненавидели придворные. Только злость. Живая, страшная, настоящая.

Судья побледнел.

Кассиан шагнул вперёд.

— Лорд Арден, вы нарушаете приказ короны.

Каэль посмотрел на него.

Я никогда не видела, чтобы на человека смотрели так. Без крика. Без угроз. Словно решение уже принято, осталось только выбрать способ исполнения.

— Я видел письма, Морвен. Настоящие.

Ливия застыла.

Рован Элсмер впервые за утро перестал выглядеть спокойным.