— Как ты сюда попал? Откуда ключи? Только не говори, что Лена дала!

— Нет, — посмотрел он на меня. — Тамара.

Вот ничего себе! И даже мне ничего не сказала! Хотя, не до этого ей сейчас, да и телефон у меня был выключен.

— Мог бы для начала мнение Лены узнать, прежде чем брать ключи за её спиной. Ей это не понравится. Ладно я не пугливая, но её ты мог до смерти напугать!

Виталий растерянно произнёс:

— Но я ведь предупредил, что еду.

— А она прочитала?

Он вмиг стал суровым.

— Вот именно! Где она сейчас? И почему телефон оставила?

Так, похоже теперь он перешёл в наступление, но я не сдам позиции.

— Не твоё дело!

— Ещё как моё! Я муж!

— Объелся груш! Чем ты думал, когда насильно в загс её тащил? Что она сразу станет покладистой? Перебьёшься! Не знаю где она! Ясно? Даже если бы знала — не сказала бы! Не достоин ты её!

Похоже палку я перегнула. Глаза его изменились, опять в них вспыхнуло красное пламя, и в одно мгновение я оказалась прижатой к стенке. Руки его крепко держали меня за плечи.

Приблизив своё лицо к моему, сквозь зубы спросил:

— Кто тогда достоин? Она с ним сейчас?

Что я наделала? Опять вызвала неадекватную вспышку ревности. Напрасно надеялась, что меня в старом облике не тронет.

— Нет, — с трудом смогла я ответить, со страхом глядя в его зрачки, которые стали ярче.

— Тогда где? — не унимался он, продолжая крепко меня держать.

Пламя в его глазах не на шутку разгорелось, я не могла оторваться, видела себя в их отражении. От страха даже не успела сообразить, что ответить, просто молчала и смотрела. Взгляд его вдруг переместился на мои губы и… стал меня целовать. Страстно впился в мои губы, терзая и мучая сладостной мукой… Не сдержавшись, я ответила: мои руки поползли по его спине, поглаживая и сжимая ткань рубашки. Одна его рука с моего плеча переместилась на грудь, беспрепятственно отодвинув ткань халата, сжал её, издав при этом едва слышный стон. Наше дыхание стало прерывистым, сердца учащённо и громко бились, казалось, что это безумие никогда не кончится, но…

Он вдруг резко отпрянул, лицо испуганно-растерянное. Едва отдышавшись, проговорил, изучающе вглядываясь в мои глаза:

— Как же вы похожи. Даже целуешься, как она.

“Потому что я — это и есть она! Когда ты это уже поймёшь?!” — хотела крикнуть в ответ, но не решилась. Вместо этого произнесла, поправив халат: — Тебе лучше уйти.

Он согласно кивнул.

— Да, конечно. Прости, этого больше не повторится. Надеюсь, это…

— Останется между нами, — договорила я за него, дав понять, что всё поняла, пусть не утруждается в просьбе и поскорее уйдёт.