— Да-а-а-а-а-а-а-а! — крикнула я, находясь на вершине, при этом запрокинув голову и выгнув дугой спину.

Получила взрыв фейерверков в голове и сладостную волну по всему телу, из глаз брызнули слёзы, слёзы счастья.

Вслед за этим наступило расслабление. Я лежала на столе навроде тряпичной куклы, слушая удары своего сердца. Что со мной? Никогда не испытывала такого. Даже с ним!

Виталий осторожно поднял меня и крепко обнял.

— Не сдерживайся, отпусти эмоции, — вымолвил он шёпотом возле моего уха, и гладя по спине.

И я отпустила: принялась плакать, всхлипывая и вздрагивая в его руках. В памяти вдруг начали всплывать самые неприятные и самые счастливые моменты в моей жизни. К сожалению, неприятных больше. Сильней всего я сожалела о своих глупых, необдуманных поступках, особенно о том, как подписала ведьмин договор.

— Вот видишь, чего ты себя лишала, — проговорил муж, целуя моё мокрое от слёз лицо. — Сейчас же едем за твоими вещами.

Я ничего не ответила, продолжая приходить в себя. Так и быть, перееду к нему. Главное, эти три дня не отпускать его к отцу, а там — будь, что будет.

* * *

Пока мы шли по коридору, я своим острым слухом уловила звуки воды из туалетной комнаты и женский плач. Кажется, знаю кому он принадлежит. Мне бы просто пройти мимо, но почему-то не смогла.

Остановившись, сказала Виталию:

— Извини, мне нужно в дамскую комнату.

— Ты ведь не собираешься снова от меня сбежать?

— Нет. Обещаю. И вообще, давай договоримся, если уж мы теперь будем жить вместе, то ты не будешь за мной следить. Должны же у меня быть свои дела! Например: встреча с друзьями или поход к косметологу.

Он задумался и тут же ответил:

— Хорошо, но при одном условии, если ты не будешь надолго пропадать.

Я коротко произнесла:

— О, кей.

— Жду тебя в машине, — проговорил муж и пошёл к лифту.

Войдя в санузел, я увидела новенькую Надю. Она стояла нагнувшись над раковиной, плакала и умывалась. Похоже, сегодня день женских слёз. Кто их сегодня ещё не проливал?! Увидев меня в отражении зеркала из новенькой снова полезла чёрная аура. Я, безусловно, могла бы этим воспользоваться, но уже напиталась. Да и мне вдруг стало жаль её, не знаю почему. Может, потому что увидела в ней — себя?

Со злостью в голосе Надя спросила:

— Чего смотришь?

— Хочу и смотрю, — ответила я, беззлобно улыбнувшись.

Подойдя ближе, я сорвала с держателя одноразовое полотенце и подала ей. Надя не стала его принимать, отодвинув меня в сторону, сорвала другое и принялась промакивать себе лицо, при этом морщилась от боли, когда прикасалась к синяку.

— Теперь Баба-Яга меня уволит, можешь радоваться, — ехидно проговорила она.