— Ага-ага, прощай, — я собрал свои вещи и вышел из квартиры. — И закройся.

Тихо спустился на первый этаж, аккуратно выглянул из-за подъездной двери во двор. Чисто. Прекрасно!

Обогнул хрущёвку и перебежал через дорогу. Пока никаких мертвяков, что очень хороший знак…

Так, чтобы свалить из Мольска, мне нужно войти в тот лес, что передо мной, а затем пилить прямо не сворачивая. Так и поступлю.

Без проблем дошёл до первого переулка Клочкова, преодолел потенциально опасное пространство стадиона, проскочил мимо и поскакал по улице имени Фистрова, мимо галимого частного сектора.

Передо мной возвышался наш местный горно-лыжный курорт, но идти через него я не спешил.

Вместо того, чтобы сделать последний рывок из города, я затаился у забора частного дома и выпученными глазами наблюдал за группой особо быстрых мертвяков, которые разделывали труп мужика в военной форме. Они оторвали ему голову, которая вместе с каской лежала сейчас в снегу чуть в стороне и отдавала окружающей среде пар и тёмную кровь. Это произошло совсем недавно, но я не слышал выстрелов, что означает полное отсутствие патронов в сжимаемом одной мёртвой рукой АК74М с примкнутым штыком…

С хрустом была вырвана левая рука покойника, а затем за неё завязалась драка между мускулистым мертвяком в кузнечном фартуке и жилистым мертвяком в остатках военной экипировки…

Отвратительное зрелище, но я, блядь, даже не посмею вмешаться. Уже поздно кого-то спасать…

Оглядываясь по сторонам, я ждал, пока эти твари нажрутся.

Спустя десяток минут в сухом кустарнике, слева от места мертвецкой трапезы, раздался частый хруст ломаемых веток.

На тропу вышел здоровенный мертвяк в подозрительно знакомом костюме от Сольче-Кабана…

Бугай, а это был именно он, не подавая признаков агрессии, подошёл к жадно жрущим человеческое мясо мертвецам, посмотрел на это равнодушным взглядом, а затем, к моему тотальному охуению внезапностью, ударом кулака сломал хребет ближайшему мертвяку.

Остальные среагировали: окружили Бугая, оценили ситуацию и атаковали синхронно.

Бугаю же было будто бы абсолютно по барабану, с таким же равнодушным выражением лица он начал ломать аномально быстрых мертвецов, которые оказались недостаточно быстрыми…

Меньше минуты — все восемь мертвяков лежат в окровавленном снегу поломанными куклами.

Бугай хрипнул удовлетворённо, как мог бы хрипнуть Сталин, удовлетворённый развалинами Берлина, а затем начал есть.

В отличие от своих «коллег», он аккуратными, но мощными движениями отрывал куски плоти и с равнодушным выражением лица жевал их, причём, что, сука, характерно, старался не заляпать чудом уцелевший костюм.