— Уверены, что стоит выходить? Может, удастся отсидеться тут? — со страхом спросила Алевтина.

— Я не знаю, как у них с соображаловкой, но полагаться на их тупизну не буду, — покачал я головой. — Ладно, давай так: сейчас я смастерю из вот этого стула две стальные дубинки и мы аккуратно пойдём на третий этаж…

Топор я решил оставить, так как орудовать этой хреновиной в узких коридорах чуть-чуть лучше, чем ломом. Можно, конечно, разок летально засандалить кому-то в череп, но потом сомнут и сожрут. Нахрен такое счастье. К тому же, может, получится вырубить мертвяка? Вдруг окажется, что к этой заразе есть лекарство? Как я тогда объясню покрытый чьим-то мозгом и кровью топор у себя в руках?

В общем, врачебный стул являлся поделкой гордых китайцев, которые слепили его из стальных трубок, скреплённых друг с другом болтами. Сэкономили даже на стульях, суки… Но в этот раз вышло даже на пользу. Удивительно.

Раскрутил стул с помощью пальцев и тихих недобрых слов. Сборщики крутили говённо, не затягивали. И заебись…

Вручив эрзац-дубинку Алевтине, перехватил свою поудобнее и медленно открыл дверь. Что хорошо — от частой эксплуатации дверь совершенно не скрипела, открываясь бесшумно.

Изучив абсолютно пустой коридор, так же медленно вышел наружу. Так… Лифт где-то в пятидесяти метрах налево, а где ещё лестница, помимо той, что заперта, я не помню.

— Не помнишь, где лестница? — шепотом спросил я у Алевтины.

— Возле лифта… — ответила та.

— Пойдём… — позвал я её и на полусогнутых двинулся вперёд.

Страшно так, что поджилки трясутся! А вдруг сейчас из-за угла выйдет Борян и рубанёт меня по башке? Или тот пациент-объебыш притаился на лестнице?

Ну нахер, лучше не думать об этом!

Когда проходили мимо кабинета заведующего отделением ФД, услышали охренительно мерзкий хруст и чавканье. Что-то похожее испытываешь когда стоматолог берёт бормашину и сверлит что-то в десне. Да, ты под обезболивающим, тебе должно быть пофиг и тебе пофиг, но этот звук и эхом отдающиеся тупые ощущения в десне…

Я приложил палец к респиратору, как бы говоря Алевтине, что лучше тихо и молча пройти мимо, так как спасать там уже некого да и у нас нет такой цели. Нам бы самим выбраться…

У входа на лестничную площадку обнаружился псих: дядька в неплохом когда-то костюме, сжимающий в руке стальную телескопическую дубинку. Он явно из «этих», так как под ним уже натекла лужа чёрной крови, литра на три где-то, а он стоит и смотрит на дверь к лестницам. Жутко, но нам надо туда.

Я остановил Алевтину и медленно, нет-нет, ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО, на полусогнутых, буквально стеля резиновые тапки по линолеуму, двинулся к явному мертвецу, вопреки законам логики стоящему и противоестественно функционирующему.