Хаматова Глафира Юрьевна, низкорослая грымза лет пятидесяти двух, вечно не в духе, сражается за запасы расходки как за собственное имущество.

В общем, предложил ей дать мне спирт и глицерин, я сам, по ВОЗовскому рецепту сделаю забубенный дезраствор, но АХЧшка подумала, что я прошу глицерин для прикрытия, а спирт с целью бухнуть, или, ни дай Босх, РЕАЛИЗОВАТЬ НА СТОРОНЕ! В общем, ничего не добился, зажала она спирт, хотя должна была знать, что в него добавляют какую-то шнягу, делающую его неупотребимым внутрь, ну или трудноупотребимым…

Мне же за это потом прилетело от зама поликлиники по колпаку: «почему нет раствора в санитайзере⁈» Вроде объяснил ситуацию, но этого хрыча вообще не взволновало и не возбудило.

Обожаю свою работу.

Вошёл в предбанник кабинета главврача. Тут за здоровенным столом сидит вторая после бога, первая после главврача, секретарша Мариночка…

Ангельское создание… для кого-то вне больницы.

Рыжеволосая, объективно красивая, если бы всё не портило вечно недовольное выражение лица, с сиськами где-то третьего размера, задницу её я почти никогда не видел, так как весь рабочий день она проводит за столом, лет ей двадцать два, но самомнения на все сорок, характер ригидный, поднасрать любит и умеет, в основном мелко.

Вот, уже протыкает меня неодобрительным взглядом, дескать: «Хули припёрся, батрак? Опять милостыню просить? А ну пшёл отсюда, пока плетей не всыпали!»

Ну, технически, мы и есть батраки. Не каждого гастарбайтера заставишь хуярить по четырнадцать часов в сутки с одним выходным, а если выпадет дежурство, то и вообще без.

— Мне назначено, — ухмыльнулся я, глядя Маришке прямо в глаза.

Она начала листать книгу посещений.

— Не назначено! — с чувством превосходства выплюнула она свою фирменную фразу.

— Ну, тогда я пойду? — улыбнулся я самой доброй и лучезарной из своих улыбок.

— Стаять! — вторая дверь кабинета главврача ещё не открылась, а он уже начал говорить. — Куда собрались, Погуляйкин?

— К работе вернуться собрался, — ответил я.

— Я вас ещё не отпустил, — промолвил этот дохуя воображающий о себе дяденька.

Мне кажется или они сегодня по-особенному охуевшие?

—? — вопросительно уставился я на главврача, Шарохина Сергея Сергеевича, низкорослого и толстого дядьку лет шестидесяти с припухшим лицом опытного алкоголика, заслуженного чего-то там, причём намного заслуженнее, чем у зама по поликлинике, ну, судя по грамотам в кабинете, а также обладателя второй степени ожирения, если верить моему намётанному взгляду. Индекс массы тела и процент содержания жира в организме я ему, конечно, не замерял, но первая степень у него есть 100%, причём сильно стремящаяся ко второй.