Такая пугающая уравниловка — это нечестно. Это противоестественно.

Но факты налицо: бритоголовая девка навела пистолет на мою физиономию и в её глазах я видел решимость вышибить мне мои насквозь медицинские мозги.

— Будем мочить его? — раздался хриплый голос из-за моей спины. — Или по-хорошему всё отдаст?

Деваха издевательски-вопросительно посмотрела на меня. Типа, сам решай.

— Да забирайте, — ответил я безразлично.

— Снимай рюкзак, пояс с ножом и всю одежду, — приказал мне хриплый голос из-за спины. — Живо!

Я пожал плечами, медленно опустил руки и начал делать всё, что сказал этот невидимый мне мудак. Почему он мудак? Потому что грабить людей в такое время — это вершина мудачества.

— Нож медленно, сучара! — прикрикнула на меня зачем-то бритоголовая.

Я ненадолго замер, а потом продолжил медленно опускать нож на пол. За кого они меня принимают? За спецназера из сериала «Морские кто-то там»? Котики? Нет. Тюлени? Тоже нет. Львы? Не-е-е… Ну, неважно. В общем, я в вопросе орудования ножом, может, что-то и умею, но далеко не то, чего опасается эта амфетаминовая Бритни Спирс.

Нет, реально, я вижу у неё некоторые признаки потребления амфетамина. Я не специалист по наркологии, но все мы, медики, имею в виду, учимся в институтах, поэтому встречаем время от времени «особых» студентов, которые гоняют балду большую часть семестра, но в последний месяц начинают хуярить как проклятые, мало спят, всё время в движении, курсовухи пишут, лабораторные ваяют, хвосты закрывают и даже успевают тусить по выходным. И всё это время они скрипят зубами, дёргаются, экспрессивно машут руками, возбуждены до невозможности…

Каждую сессию таких видел. И эти двое, судя по всему, профессиональные объебосы, которые задумали какую-то дичь.

— Фет, давай шмонай его! — распорядилась русская Бритни Спирс.

Из-за спины вышел тощий объебос, в котором «род деятельности» узнаётся буквально с первого взгляда. Худой, сухой, зубы гнилые настолько, что при приближении я почувствовал их вонь, обгрызенные ногти, на словно высушенной промышленным феном морде лица, словно бросая вызов, торчат тошнотворно-болезненные гнойные угри. Взгляд нервный и бегающий, руки потряхивает и общие движения всего тухлого организма очень дёрганые.

Он начал шарить в моих вещах, проигнорировав рюкзак и основное внимание придав одежде. Вывернул карманы, какого-то хрена начал мять мою шапку, внимательно прощупав отвороты на предмет чего-то. Неужели эти объебосы настолько кикнулись на синдроме отказа, что приняли меня за своего соратника по борьбе с наркотиками?