Люди, застывшие неподалеку, глазами бегали по своим окошкам. Мой вопрос вернул их в реальность.

— Все. — Ответили мне невпопад.

Я вгляделся в каждого. Лиза посинела пуще прежнего, ведь и до текущего момента вид у нее был болезненный, а сейчас она и вовсе выглядела как хладный труп. Катя закусила нижнюю губу и натужно соображала, что ей теперь делать с вновь открывшимися гранями человеческой сущности. Варя, как мне показалось, выдержала удар судьбы стоически, и сейчас тихонько переваривала новый для себя опыт. Борис просто стал мрачнее обычного, и никак это не комментировал. Да уж, именно по его виду мне сложнее всего понять, что у человека на душе.

— Нам нельзя сейчас предаваться панике и расклеиваться. Я знаю, как это звучит, но нельзя. — Не знаю даже, зачем я это говорил. Наверное даже больше для себя.

— Мы понимаем. — Ответили мне нестройно.

— Давайте… давайте осмотримся. Поищем материалы, место для дома, хорошо? — Подбородок Вари искривился и налился подушечкой.

Нет, все же я ошибся в своем предположении насчет Вари. Она осталась человеком и еле сдерживается, чтобы не зареветь.

— Да. Хорошая мысль. Мы все обсудим за ужином, ладно? Пока просто делаем дело. — Подтвердил я.

Так мы и сделали: постились исследовать скрытую от прочих глаз долину.

Расходиться в стороны было небезопасно, я это понимал, это понимали все. Но никто ничего не мог поделать со своей потребностью пережить произошедшее в одиночестве.

Впрочем, одно дело, отнять жизнь у монстра. Другое, если обличье человека — всего лишь шкура монстра. Я сильно сомневаюсь в том, что нас бы оставили в живых или не угнали в рабство, прими мы бой в открытую. Тем более, судя по привалившему опыту, они были более прокачаны чем мы, а значит могли обладать абсолютно неизвестными навыками, с помощью которых нас бы и пленили. Там же целый лагерь рабов был, верно? Значит опыт в поимке у них явно есть. Вернее был.

Наверное, именно эта мысль позволяла мне сейчас заглушить клокочущее в груди сердце и скрипящих кошек на душе. Нужно отбросить всё в сторону и обустроиться.

Итак, что у нас тут. Если мысленно поставить в центре долины точку, то вся впадина меж скал — это овал. Пользуясь принятой ранее системой координат и извращенной розой ветров, я могу объяснить положение ключевых точек здесь по сторонам света: именно на севере выпадал водопадик, на юге искусственный сделанный мною тоннель, бассейны с клубящимся паром на востоке, а подозрительно темные пещеры на западе.

Борис направился к чашам с водой и там осторожно все осматривал, трогал, нюхал. Это хорошо — пусть он отвлечется. Катя ушла на запад, к пещерам, и я почему-то ни капли не сомневался, что именно они ее заинтересуют. Варя же двинулась прямиком к крошечному озерцу и почти полностью замерзшему водопаду, который сейчас выглядел просто куцей струйкой, стекающей по льдам и черному ониксу.