И, что, в общем-то, меня не удивило, тут я был не один.
Уткнувшись лбом в угол, прямо на стыке двух барьеров, сидел человек. Мертвый человек. Рядом с ним валялись сломанные топоры, самодельные копья, а также располагался маленький обод костровища, сложенный из некрупных камней.
Я не могу сказать, к какому классу он принадлежал. И, что еще более важно, я не могу сказать, как давно он тут, потому что все его тело, за редким исключением — это скелет. Скелет, в груди которого торчал каменный кинжал, удерживаемый задубевшими в посмертии руками.
Глава 7
Осознав, что я нахожусь в клетке, впрочем как и остальная тысяча участников, я не ударился в философские размышления о своем текущем положении. Спокойно принял это новое для себя обстоятельство, которое недвусмысленно мне намекнуло — не стоит даже пытаться. Те, кто все это устроил, жаждут зрелища, но в определенных рамках.
Мысленно поблагодарив менее удачливого собрата, что пытался покинуть испытание и не сумел примириться с судьбой, за то, что оставил мне готовое костровище, я просто сел на землю возле него. Небольшая покупка из магазина достижений — вязанка, кувшин воды, охапка дров. Трут смотал прямо из высушенной травы на склоне, что была от меня на расстоянии протянутой руки.
Запалил костер. Уселся, поджав ноги под себя, преломил мясо и сыр. Надкусил, как следует прожевал, запил водой. Слушал тишину ночи и треск разгорающихся сухих поленьев. Ветер, ненавязчиво, будто искусственно, колыхал мои отросшие волосы, которые я всегда старался укладывать.
Дым податливо угождал ветру — стелился в ту сторону, не оказывая сопротивления. А я костерил природу за такие выверты, ведь хорошо же сидел. Теперь придется передвигаться, чтобы в глаза не лезло.
Окинув взглядом наш полигон, в котором текущая итерация человечества борется за выживание, я постарался мысленно сообразить форму. Прямоугольник или квадрат? И есть ли третья величина — высота? В таком случае, быть может, это куб? Как символично.
Сначала свернули в куб, а затем развернули в куб.
Ветерок, пусть и был едва уловимым, тянул морозом. Пальцы быстро покрывались красными точками напряженных сосудов, а фаланги со временем гнулись все хуже. Сейчас скажу! Зима близко…
Перчатки заполучить было бы неплохо, да…
Усмехнулся своим мыслям, доел свой поздний ужин. Нет во мне больше гнева и ярости, по крайней мере сейчас я свою первобытную тягу к насилию утолил. А всему виной то, что терплю до последнего. Ты ж мужик, мальчикам нельзя показывать эмоции, твердили они. Но у любого сосуда есть объем, и рано или поздно он переполняется. И тогда — каждый справляется как умеет.