— А к тому, что такого молодого мужчину грузят самой бесполезной и тупой работой в мире только лишь по одной простой причине — чтобы он перестал думать. Но я вас уважаю, и тупой работой не нагружаю. Но давайте будем ее делать, а не бесконечно пререкаться друг с другом! — Рявкнул я, но злобы или яда в голос не добавлял. Это была скорее мотивационная речь, наполненная рефлексией и философией, чтобы отбить у них всякое желание гавкаться хотя бы при мне. Иначе я могу повторить лечение их мозгов.

К работе они вернулись тотчас, как я дал на это отмашку. Растения начали перебирать на две условные кучки — полезные и бесполезные. Более точечную классификацию проведем позже. И я, для того, чтобы сэкономить время, выждал у огня около десяти минут, пока кучка с ненужной растительностью оформится.

Сформировав зеленую жидкую массу, я оставил ее на полу, наказав лягушонку вить из этого одну длинную, бесконечную веревку. И он принялся за дело. Смотрелось это конечно потешно.

Но уйти мне не дали — Лиза дернула меня за рукав и попросила поговорить наедине.

— Марк… — Сказала она полушепотом, стоило нам отойти в противоположный, пока не обустроенный угол пещеры, подальше от лишних ушей. — Прости, типа, прости пожалуйста, что я спрашиваю, но ничего что я ничего не делаю? Я в общем-то нормально, как бы, себя чувствую, но то, что тут работает даже лягушка, а я валяюсь, это прямо кринж какой-то, мне очень стыдно.

— Брось, Лиз, нам пока хватает рук. Я хочу тебя научить, показать какие вещи еще ты можешь делать, и ты внесешь свою лепту. Такую, которую никто кроме тебя и меня внести не может. Идет?

— Угу… — Кивнула она, но я чувствовал — не убедил.

— Послушай, у тебя температура. Ты простудилась, и ты все еще слаба. Тебе плохо стало после третьего преобразования элементарным упрочнением, а это не шутки. Я знаю по себе что такое сильное магическое истощение. Вчера, например, ты спала, а у меня кровь носом пошла.

— Ого! — Распахнула она глубокие, черные, доверчивые глазищи.

— То-то же. — Мягко улыбнулся я. — Не волнуйся, постарайся поскорее выздороветь, хорошо ешь и держись в тепле.

— У меня еще… блин, блин, — стала она грызть локти и тщательно прятать взгляд, — еще эти чертовы… киска мордочку разбила, короче, блин. — Сгорала она от стыда.

— Что?.. — Ничего не понял я.

— Я девочкам сказала, но мне еще плохо, ну… по-женски.

— Тебе совсем не обязательно докладывать мне об этом и оправдываться. — Приложил я ладонь к своему лицу, тоже прячась. Охрененно неловкий вышел разговор. — Я и так понимаю, что тебе нездоровится. И успокаиваю тебя сейчас не потому, что просто хочу отвязаться, а потому что говорю правду. Никто в этом лагере тебе не скажет плохого за то, что ты пытаешься выздороветь. Варю спроси.